Черный лебедь мирового кризиса: читать начало книги онлайн

Однако сегодня можно уже дать более или менее окончательный диагноз по итогам этих обсуждений. Состоит он из четырех пунктов. Первый — США настаивают, чтобы все страны мира дали свои ресурсы на поддержку их экономики и их доллара, исходя из логики, что иначе «всем хуже будет».

Второй — все (включая Китай) с этим доводом, в общем, согласны и готовы оказать свою помощь. Но с одним условием.

Третий — это условие состоит в предоставлении гарантий того, что оказанная помощь даст необходимый эффект — предотвращение кризиса.

И четвертый — США и элита «западного» глобального проекта таких гарантий дать не могут.

Фактически это означает, что упомянутая элита поняла, что кризис является системным, в том смысле, что выход из него возможен только в рамках существенного изменения всей мировой финансово-экономической системы. А поскольку конфигурация новой системы неизвестна, то и любые действия представляются опасными. Особенно если учесть, что без упомянутых гарантий некоторые участники мирового экономического процесса всерьез могут решить, что предстоящий кризис дает возможности несколько потеснить нынешнюю мировую финансовую элиту.

Какой из всего сказанного следует вывод? Что необходимо прекратить ссоры среди нынешних лидеров (и действительно, критика Буша со стороны «западного» ГП и его политического инструмента, Демократической партии США, несколько утихла). Что необходимо прекратить упомянутые обсуждения возможного кризиса — дабы не простимулировать его нечаянно. Скорее всего, именно этому посвящено последнее турне Буша по Европе. И, наконец, максимально усилить стандартные антикризисные рычаги — то есть армию, полицию и тайную полицию. Что США и делают активно.

А что в этой ситуации им нужно от России? А то же, что и от других: в первую очередь — стабильность, во вторую — внешняя, формальная, лояльность. Но ни первого, ни второго Путин обеспечить не может (см., например, интервью со Злобиным). Первое — потому что не он руководит государством, а поставленные у рычагов российского государства когда-то давно, еще клинтоновскими демократами, либерасты. Второе — потому что оказавшись в заложниках у этих либерастов, он вынужден компенсировать их влияние патриотической и антиамериканской риторикой.

В общем, Путин перед Бушем оказался в такой же ситуации, в какой Греф и Кудрин — перед Фрадковым, чьи указания и даже прямые приказы они демонстративно отказались выполнять. Но за Грефом и Кудриным стоят Абрамович и «западный» проект, во всяком случае, в своей части. А кто стоит за Путиным? И есть все основания считать, что именно на это противоречие в его позиции и обратил внимание Буш.

И что делать Путину? Либо прямо объявлять Бушу войну, с неминуемым арестом всех счетов его (Путина) ближайшего окружения, за которым неминуемо последует дворцовый переворот. Либо согласиться на наведение порядка и соблюдения общих правил поведения, с такой же неминуемой расчисткой кадровых «авгиевых конюшен». Можно, наконец, все оставить как есть, но тогда появление нового «Ющенко» не за горами…

2005 Год

Прогноз

20 Марта

Я довольно долго манкировал своим обязательством написать прогноз для России, что довольно естественно. Ситуация меняется столь часто и столь сильно, что более или менее осмысленный прогноз дать трудно. Ну в самом деле, как можно было дать прогноз по ситуации в России до встречи Путина и Буша в Братиславе? Или до их встречи в мае в Москве? И по этой причине настоящий текст будет носить ярко выраженный субъективный характер, а его прогнозная значимость будет достаточно сильно ограничена. Но, как говорится, чем богаты, тем и рады. Кто может, пусть скажет лучше.

Начнем мы с анализа инфляционной статистики 2004 года. Данные за весь год я пока не видел, а вот сборник Госкомстата (или как он там теперь называется?) по итогам 11 месяцев смотрел. И цифры в нем примерно такие: потребительская инфляция — 11 % (отдаленный американский аналог — CPI), дефлятор ВВП — около 18 % (точную цифру не помню), индекс оптовых промышленных цен — около 28 % (аналог США — PPI). Отметим, что разница между первой и последней почти в три раза слишком велика для того, чтобы считать ее устойчивым эффектом. Либо это локальное явление (с учетом обычной тенденции в среднесрочной перспективе — от потребительской инфляции в сторону промышленной), означающее начало стремительного роста цен, либо имеет место серьезная фальсификация данных.

Потребительская инфляция в начале года резко выросла (практически на 2 % в январе и феврале или более 20 % в годовом исчислении), что, вроде бы, свидетельствует в пользу первой гипотезы. Однако за последние годы появление таких разрывов для России — дело обычное, что говорит, скорее, в пользу подтасовки в сторону искусственного занижения роста потребительских цен. Но это, в конце концов, не так важно. Интересно другое: какую из приведенных цифр Госкомстат использует для оценки ВВП, уровня жизни населения, уровня зарплат, пенсий и т. д.? Если исходить из логики, то, разумеется, это должен быть дефлятор ВВП. Но не секрет, что все экономические технологии мы заимствуем сегодня у США, а они для этого используют индекс CPI, даже, точнее говоря, так называемый корневой индекс CPI, который еще меньше.

Анализ С. Егишянца показывает, что США этот индекс активно занижают. Цели понятны — именно этот индекс используется для индексации зарплат, пенсий и прочих расходов. То, что и в России, его, похоже, серьезно занижают, косвенно свидетельствует о том, что именно его государство использует для демонстрации гражданам их «растущего» благосостояния. Потому что любой человек, который ходит по магазинам или (не дай бог!) платит за квартиру, прекрасно понимает, что рост цен в прошлом году составил никак не меньше 20 %.

А теперь представим себе, что для приведения экономических показателей к «единым ценам», с целью устранения инфляционных искажений, используется все-таки дефлятор ВВП. Если бы индекс оптовых цен в промышленности отличался от него на доли процента, то и разговаривать было бы не о чем. Но он отличается больше чем в полтора раза (на 10 %!), и в этой ситуации оценивать промышленное производство необходимо исходя не из усредненной (с заниженной потребительской!), а из реальной цифры промышленной инфляции. Что автоматически снижает результаты нашей промышленности как раз на эти самые 10 %.

Если рост, по официальным данным, составил за год около 7 %, то реально показатели промышленности упали где-то на 3 %, а всё остальное — манипуляции с цифрами. Я специально не изучаю статистические данные более подробно — уже приведенный анализ показывает, что доверия к ним нет никакого, а посему и изучать их особо тщательно — достаточно бессмысленное занятие. Разве что только для того, чтобы находить всё новые несоответствия.

Отметим только, что если в качестве дефлятора ВВП используется, по американским образцам, все-таки индекс потребительских цен, то из официальных цифр роста российской промышленности нужно вычитать уже процентов 16, что и вовсе дает спад, выражаемый в двухзначных числах. А для того, чтобы не выглядеть «однобоким», можно добавить, что агрессивная политика налоговых служб последних лет вызвала активный уход «в тень» многих производственных предприятий, что меняет цифры реального ВВП уже в сторону некоторого увеличения, которое, однако, до компенсации упадка явно не дотягивает.

В заключение этого анализа можно отметить только одно: никакого экономического роста в стране сегодня нет. И все экономические методы либералов в очередной раз показали свою полную беспомощность.

Какие последствия из всего этого безобразия ожидают нас в 2005 году?

Негативные тенденции будут продолжаться — просто потому, что никаких оснований для позитива просто нет. Почти 30 %-я инфляция в оптовых промышленных ценах неминуемо выплеснется на потребительский рынок — что даст (уже дает!) сильный рост потребительской инфляции. В официальных цифрах его можно будет частично компенсировать за счет падения цен на недвижимость (которое началось еще в прошлом году, но масштаб которого сложно оценить, поскольку основная информация по ценам конкретных сделок находится у продавцов и посредников, заинтересованных в их росте), но покупать недвижимость сегодня может такая незначительная часть общества (причем в связи с негативными процессами в экономике эта доля будет быстро сокращаться), что существенного влияния это на окончательный результат не окажет. Свой вклад в рост цен внесет и монетизация льгот, и, главное, реформа ЖКХ, которая, с большой вероятностью, сделает невозможным для значительной категории населения даже хотя бы сохранение тех условий жизни, которые сложились в последние годы.

Я уже как-то писал, что при советской власти население пусть медленно, но верно двигалось в части условий жизни, по линии землянка — барак — коммуналка — отдельная квартира. Сейчас, под чутким руководством российских либералов, это движение значительно быстрее пошло в прямо противоположном направлении.

Иными словами, если либеральная экономическая политика будет осуществляться и дальше, то нас ждет исключительно развитие и продолжение негативных тенденций, уже оформившихся, но частично еще официально не признанных. В частности, доказывать продолжение «роста» ВВП станет труднее и, скорее всего, фальсификация статистических данных станет значительно более откровенной.

Однако есть некоторые основания считать, что эта «либеральная вакханалия» может (хотя бы частично) приостановиться. Главным основанием этому выводу стал уже совершенно откровенный конфликт между председателем правительства Фрадковым и его (формальными) подчиненными Грефом, Кудриным и примкнувшим к ним Шувалову. Я уже упоминал, что последние представляют собой «оккупационную администрацию» «западного» глобального проекта в России и в этом смысле подчиняются своему гауляйтеру (в роли которого пребывали в свое время и Гайдар, и Чубайс, и Березовский, и Волошин, а сейчас, скорее всего, подвизается Абрамович), а не какому-то там «туземному администратору» Фрадкову. Однако правила игры все-таки соблюдать надо, а наши «монетаристы-либералисты» отказываются соблюдать даже формальные ритуалы подчиненности, демонстративно отказываясь выполнять указания премьера.

И вот здесь очень интересно проанализировать, что же стало камнем преткновения в отношениях Грефа, Кудрина и их соратников (которых, для краткости, мы будем в дальнейшем называть ГКШ) с Фрадковым. Дело в том, что премьер, для которого повышение ВВП (так называемое удвоение) есть прямое поручение президента, решил хоть как-то вовлечь вывезенные за рубеж (но пока еще, правда, не прихватизированные) средства Стабилизационного фонда, для чего предложил уменьшить НДС, который достаточно негативно сказывается на эффективности инвестиций в российскую промышленность. Стабфонд при этом, естественно, будет использован как источник для компенсации выпадающих доходов бюджета.

Как такая незначительная операция может дать эффект? Дело в том, что, начиная с 2000 года, российской экономикой рулили практически исключительно выходцы из Министерства финансов (Касьянов, Кудрин, Христенко). Я пока нигде не встречал, чтобы в качестве антикризисного управляющего кто-либо использовал профессиональных бухгалтеров, но, как известно, у России свои дороги. Как следствие, экономическая целесообразность была принесена в жертву единообразию, в результате чего доходы бюджета выросли, но вот вкладывать деньги в инвестиционные процессы (напомню, что инвестиции — это увеличение основных средств, а вовсе не фондовые спекуляции, которые по неизвестным причинам называют инвестициями либералы-монетаристы) стало, мягко говоря, не совсем выгодно. И одним из формальных камней преткновения стал как раз НДС, порядок сбора которого существенно замедляет возврат инвестированных средств.

ГКШ взвились, со страниц всех СМИ грозно объявляя, что Стабилизационный фонд — это «святое» и нечего его трогать «грязными руками» с преступными целями повысить в стране и без того достаточный экономический рост. Действительно, Минэкономразвития как раз недавно официально объявило, что рост выше «чего-то там» (отметим, что анализ, проведенный в начале этой статьи, однозначно показывает, что это «чего-то там» на самом деле является не ростом, а спадом) категорически не допускается современной экономической «наукой», и в этом смысле желания Фрадкова есть, скорее всего, просто попытка унизить великих экономических «гуру» ГКШ, что есть уже просто личный «наезд».

Не исключено, однако, что дело даже более сложное. Если в начале 90-х основной задачей «оккупационной администрации» была приватизация, а потом — комбинация «ГКО — валютный коридор» (напомню, самая крупная афера, принесшая максимальные прибыли организаторам за все время существования постсоветской России, по сравнению с которой залоговые аукционы — просто детские игры), то что сейчас? Что же такое делают ГКШ, что Абрамович держит их на столь «хлебных» местах? Есть все основания полагать, что это недопущение инвестиций в российскую промышленность. Именно за то, что потенциальные инвестиции купируются в Стабфонде, именно потому, что у нас гибнет авиационная промышленность, загибается оборонка и сохраняют свои места, гарантирующие получение взяток в десятки, а то и сотни миллионов долларов (а кто не верит — сколько по-вашему, составляют откаты от признания, отказа или досрочной выплаты российского долга в несколько миллиардов долларов), перечисленные персонажи.

И как в этой ситуации ГКШ должны были воспринять инициативы Фрадкова? Не просто как покушение на их экономический авторитет, а куда хуже — как попытки покуситься на их места, а следовательно, их доходы! И тут Фрадков создает правительственную комиссию по бюджету, которую возглавляет сам, в которой единственный заместитель — бесцветный Жуков, а Греф и Кудрин — всего лишь рядовые члены! Это не просто рядовые аппаратные игры, это куда более опасная для наших либерастов вещь.

Но что может сделать такая комиссия, спросит неискушенный в подобных играх читатель? И будет неправ. В 1997–1998 гг. понадобилось всего несколько месяцев аппаратной борьбы, чтобы полностью (и, как выяснилось, навсегда) дискредитировать образ Чубайса как политика и менеджера в глазах Ельцина. Причем на основании абсолютно прозрачных, достоверных и проверяемых обстоятельств и фактов. И вся работа велась абсолютно в рамках аппаратной этики (и даже эстетики) — мы ни разу ни опускались до личных нападок на Чубайса. И как человек, который эту аппаратную войну на практике организовывал и координировал, я могу сказать, что повторить аналогичную операцию против упомянутой публики ничего не стоит. Хотя необходимо учитывать, что ГКШ — это, конечно, не Чубайс (который, прямо скажем, менеджер хреновый, но зато выдающийся политический махинатор. И воля у него, в отличие от нынешних, имеется), но и Путин — не Ельцин.