Внезапно стало темно, а в следующий миг облако было уже рядом.
Всего за секунду ветер из умеренного превратился в ураган, от воя которого было больно ушам. Стало жарко, видимость резко упала. Веспасиан с трудом различил, как Магн укрылся позади своего коня всего в двух шагах от него. Воздух был полон мелких песчинок, носившихся вокруг с колоссальной скоростью. Они впивались в бока животным, больно жгли кожу людям даже через одежду.
Веспасиан дёрнул коня за уздечку, пытаясь удержать его на месте. Испуганное животное порывалось вскочить и броситься наутёк, спасаясь от бушевавшей вокруг стихии. Веспасиану потребовались все его силы, чтобы удержать коня. Наконец тот сдался и лёг смирно. Дышать становилось всё трудней с каждой минутой. Натянув тунику на лицо до самых глаз, молодой квестор свернулся калачиком и крепко зажмурился, молясь про себя всем богам, каких только мог вспомнить. Тем временем вокруг продолжал бесноваться ветер, пытаясь сорвать с головы шляпу, с силой теребил полы плаща. Под его порывами те хлопали, словно крылья, и звук этот напоминал удары бича.
Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и вокруг воцарилась кромешная тьма. Веспасиан полностью утратил ощущение времени.
— Тяни сильнее, курчавый паршивец! — крикнул Магн.
Веспасиан испуганно открыл глаза.
Чьи-то руки схватили его за лодыжки и потянули вниз. Он почувствовал, что скользит вниз с бархана. Затем он увидел звёзды — тысячи звёзд.
Над ним во весь рост высился Магн.
— С тобой всё в порядке, господин?
Сплёвывая набившийся в рот песок, Веспасиан поднял голову.
— Вроде бы да, — с трудом произнёс он. — Во рту пересохло, как в пустыне.
Зири поднёс к его губам мех с водой.
— Пей, господин!
Веспасиан жадно припал к горлышку и пил до тех пор, пока Зири не оторвал бурдюк от его губ.
— Хватит, господин!
— Боюсь, что он прав, — сказал Магн, протягивая руку, чтобы помочь Веспасиану встать. — Это последняя наша вода, если, конечно, мы не найдём новый колодец.
Веспасиан вскочил на ноги и огляделся по сторонам. Вокруг царило умиротворение. Над барханами, поливая их дрожащим серебряным светом, плыла луна. Над северным горизонтом маячили смутные очертания пыльного облака, движущегося дальше к побережью. Глаз также различил несколько человеческих фигур, не более двух десятков, по одиночке или парами копошащихся в песке.
— Где Корвин? — спросил Веспасиан, оглядываясь туда, где он в последний раз видел командира всадников и его скакуна.
— С ним всё в порядке, — ответил Магн. — Он составляет поисковые партии, хотя трудно сказать, насколько успешными окажутся поиски. Большая часть лошадей разбежались. В живых остались лишь те солдаты, что сумели удержать своих коней. Боюсь, Агилай не из их числа. Бедняге не хватило силёнок.
— Проклятье, мы пропали!
— Это почему же? — с ухмылкой возразил Магн, словно четвероногого любимца похлопав Зири по курчавой голове. — Зири знает, как добраться до Сивы.
Юный мармарид кивнул.
— Хозяин, господин, Зири, Сива, да.
— Смотри-ка, он становится разговорчивым, — заметил Веспасиан.
— Ещё каким! — согласился Магн. — Кстати, и мы тоже, вместо того, чтобы начать копать. Неплохо бы проверить, что у нас осталось.
В лицо Веспасиану ударили первые лучи света. Как же приятно ощущать себя живым! Проваливаясь по колено в песке, он отправился на поиски своего бесценного меха с водой. Сказать по правде, лёжа калачиком под боком у своего скакуна, он успел впасть в отчаяние.
Поначалу он пытался отгребать песок от лица, однако по мере того, как буря свирепствовала всё сильнее, он понял никчёмность этой борьбы и в результате оказался с ног до головы засыпан песком. Что даже к лучшему. Продолжай он и дальше эту неравную борьбу, это означало бы, что постепенно он оказался бы выше своего скакуна, а значит, лишился бы своей последней защиты. Вместо этого он кое-как натянул на голову плащ, оставив лишь крошечную щель для доступа воздуха. Сделать это удалось благодаря спате, выполнявшей в его импровизированной палатке роль шеста до тех пор, пока он от духоты не потерял сознание.
Каким чудом он остался жив — этого Веспасиан не знал. Он мог лишь предположить, что Фортуна прикрыла его руками, что она действительно оберегает его, какую бы судьбу ему не уготовили другие боги с тех самых пор, когда он, будучи пятнадцатилетним юношей, подслушал предсказание матери. В тот день он слышал, как его родители говорили о знамениях, окружавших его рождение, и что те значили.
С тех пор все отказывались говорить ему, что в них содержалось. Те, кто присутствовали на церемонии его имянаречения, состоявшейся на девятый день его рождения, предпочитали хранить молчание, связанные клятвой, данной его матери. Поначалу это раздражало его, но постепенно любопытство угасло, и он старался больше об этом не думать.
Правда, оно на какое-то время вновь проснулось в нём четыре года назад, после того как он и его брат Сабин прочли смутное пророчество в святилище Амфиарая в Греции. Помнится, там говорилось нечто малопонятное про некоего брата, который скажет правду царю на Востоке. Значили или нет эти строки хотя бы что-то для Сабина, Веспасиан не знал. Брат по-прежнему отказывался говорить с ним на эту тему, оправдываясь тем, что должен хранить данную матери клятву.