— А ваша мечта, Акки. Какая она?
— Я могу говорить лишь о своей собственной, Арги. Я не могу говорить за Хассила, или его народ, или за пятьдесят тысяч человеческих сообществ Союза. Я даже не могу говорить от имени моих соотечественников-новатерриан, ведь я полукровка. Я — феномен, потому что принадлежу к уникальному в галактиках типу, представляя собой продукт скрещивания земного человечества с человечеством другой туманности. Редчайшее стечение обстоятельств позволило землянам и синзунам произвести на свет общее потомство, и я не думаю, что во Вселенной существует еще один подобный казус. Наша, новатеррианско-синзунская мечта? Боюсь, она будет вам непонятна. Мы несем в себе проклятье двух рас: ненасытное любопытство людей и демоническую гордость синзунов. Моя мечта? Вперед, всегда вперед, все дальше и дальше в материальной Вселенной, в этой вселенной познания, вперед в тщетной погоне, поскольку Космос слишком велик, а знание безгранично... За переделы Галактик и Времени, если бы это однажды стало возможным! И все же мы несем в себе то же стремление к простой жизни, к миру, которое привело сюда и вас... Возможно, мы тоже ищем нашу мирную планету, но безнадежно, потому что в наших душах нет мира и покоя, и никогда не будет. А пока мы поднимаем наши стальные корабли к звездам, устремляемся из одной части космоса в другую, и когда мы координаторы, как я сейчас, мы разрушаем мечты других народов во имя более великой, но так еще пока и не сформулированной четко мечты, — мечты о человеческой Вселенной.
— А... другие, от которых вы происходите, какие они?
Он улыбнулся:
— Это не чудовища, Арги. Это люди, или почти люди. Единственная существенная разница состоит в том, что на руках у них четыре пальца. Я вас успокоил? Если бы они не были столь близки к нам, никогда эти два вида не смогли бы смешаться. У них тоже раскосые глаза, как и у меня, и...
Его прервал тихий звонок. Акки включил переговорное устройство:
— Да, Хассил?
— Акки, я только что засек передовые колонны берандийцев. Они уже вышли из леса и начали продвижение по долине. Они гораздо ближе, чем думают васки, и нападут, вероятно, уже завтра днем. Пока что никаких следов Бушрана и герцогини я не обнаружил, но лес буквально-таки кишит врагами...
— Не врагами, Хассил, — берандийцами!
— Да чтоб тебя забрал Великий Мислик, Акки!.. Уже через несколько часов, если я тебя хорошо знаю, ты и сам уже будешь сражаться против них. Здесь, на опушке леса, группа... берандийцев занята сборкой чего-то подозрительного. Я сейчас посмотрю. Оставайся у аппарата... Не знаю, что это... Похоже на большой, просто-таки огромный фуль-гуратор... нет, это что-то другое, какая-то труба... Каким оружием располагали земляне, когда предки берандийцев покинули Землю?
— О! У них тогда много чего было: пушки, ракеты, атомные и водородные бомбы, фульгураторы...
— На этот раз я пройду как можно ниже и сфотографирую. Жаль, что у тебя нет видеоэкрана... Ах!
Хисс внезапно умолк, но из приемного устройства доносились звуки глухих разрывов.
— Хассил, Хассил! Что случилось?
— Меня задели, Акки, или, скорее, даже не меня, а гравилет. Я его теперь практически не контролирую. Вероятно, разобьюсь сейчас где-то в лесу. Предупреди васков, Акки, и помни: за исключением нескольких человек, берандийцы не лучше теранцев!
— Попытайся смягчить падение. Я тебя найду!
— Я сейчас лечу над перевалом — постараюсь упасть по ту сторону гор. Так, перелетел... Деревья растут на глазах.
Хорошо, что ты взял себе хоть какое-то оружие, оно тебе понадобится. Всё, падаю!
Несколько минут прошло в тишине, затем снова раздался голос хисса:
— Приземлился без особых поломок. Думаю, мне будет лучше остаться в поврежденном гравилете. Здесь много опасных штуковин, нельзя, чтобы они попали в руки неприятеля... Продукты, вода и оружие у меня есть. Я буду ждать. Предупреди васков, Акки, и до скорого. Хм... Большое переговорное устройство разбито вдребезги. «Ульну» уже не вызовешь!
Акки поднялся.
— Арги, где Отсо? Я должен немедленно с ним поговорить!
— Ваш друг в опасности?
— Да... А! Извините, я ведь говорил на хисском. Берандийцы чем-то попали в наш гравилет — он сильно поврежден. Хассил жив, но остался его охранять. Берандийцы уже в нижней части долины. Действовать нужно быстро!
Они бегом припустили к стоявшему обособленно дому. В большом низком зале о чем-то спорили Отсо и несколько мужчин. Акки ввел их в курс дела.
— Положение серьезное. Жореги, труби сигнал тревоги и пошли гонца в ущелье, пусть предупредит посты. Выходит, твой гравилет, Акки, подбит, и помочь нам ты не сможешь? Это многое меняет в наших планах. Что же нам делать, если враг применит свое адское оружие?
— Да, это действительно многое меняет, Отсо. Подбив наш гравилет, берандийцы, сами того не осознавая, бросили вызов всему Союзу человеческих миров. Теперь я готов сражаться на твоей стороне уже сейчас, с самого начала. Кое-какое оружие у меня имеется. Как думаешь, мы сможем продержаться месяц?
— Почему именно месяц? И почему ты вдруг изменил свое решение? Берандийцы ведь пытались вас убить еще в Вермоне.
— Там это касалось только меня. А через месяц вернется мой большой корабль, «Ульна». У него на борту пятьдесят других гравилетов, восемьсот человек и оружие, способное, если понадобится, уничтожить всю эту планету. Но в данный момент связаться с «Ульной» мы не можем: вышло из строя большое переговорное устройство, с помощью которого мы выходили на связь со звездолетом.
— Месяц, говоришь? Да, месяц мы продержимся, даже если будем вынуждены отступить на земли бриннов.