сводов мелькнула высокая и массивная фигура, быть может Неталя.
«Что это: переписка влюбленных или заговорщиков?» — спросил себя координатор.
Он бесшумно вернулся к началу лестницы, шумно шаркнул сандалией по каменной плите. Герцогиня от неожиданности вздрогнула и быстро сунула послание под корсаж.
— А, это вы, сеньор Акки! Я уронила носовой платок и, чтобы не беспокоить служанок, послала за ним Пера. Он обожает лазить по веревке.
Она небрежно вынула из разреза корсажа платочек и слегка промокнула свой лоб.
— Какая жара, сеньор Акки, а ведь только весна начинается. На ваших планетах тоже так жарко? О, полагаю на большинстве из них...
Она с пару мгновений молчала, прикусив нижнюю губу.
— Я хотела просить вас об одолжении. Я... Не правда ли, это глупо, всегда только оказывать милость и никогда ни о чем не просить? Даже не знаю, как это делается. В общем... могу я отправиться на собрание представителей провинций в вашей летающей машине?
Акки ответил не сразу. Его так и подмывало согласиться, но он хотел подумать. Пришлось бы пожертвовать Роаном, который был ему так нужен... Или же... Да, конечно, Хассил согласится отправиться с герцогом на его корабле. Для того, кто так интересуется археологией — а это у родни Хассила была семейная страсть, — путешествие под парусами... С другой стороны, тогда он останется в гравилете один с двумя берандийцами... Впрочем, Роан, учитывая его возраст, уже не так и силен, а юная герцогиня — всего лишь женщина. К тому же, что они могут сделать с аппаратом, управлять которым куда сложнее, чем это может показаться?
— Вижу, вы мне отказываете, — сказала она грустно. — А мне так хотелось полетать, как мои предки, пусть и всего разок! Должно быть, земля наша так прекрасна, если взглянуть на нее с высоты!
В голове Акки уже возник план.
— Вовсе нет, я вам не отказываю. Это вполне возможно, ваша светлость. Но я обещал взять с собой вашего крестного, Роана, а в аппарате всего три места. Правда, я думаю, мне удастся убедить Хассила отправиться на корабле вместе с вашим отцом. Однако стоит ли ждать так долго? Не желаете ли совершить небольшое путешествие прямо сейчас?
— Сейчас? Вы хотите сказать — немедленно?
— Почему бы и нет?
— Вы серьезно? Ждите меня возле вашей летающей машины. Только не говорите герцогу, я сама скажу.
Она в один миг сбежала по лестнице. Акки, уже гораздо медленнее, спустился следом. «Быть может, во время полета, — подумал он, — она обронит какое-нибудь словцо, по которому я смогу догадаться о ее истинных намерениях?»
Он предупредил Хассила и принялся ждать, прислонившись спиной к короткому крылу гравилета. Анна появилась в костюме для верховой езды и в сопровождении Бушрана и трех стражников. Она ослепительно улыбнулась Акки.
— Смотрите, капитан, и будьте моим свидетелем. Я отправляюсь с сеньором Акки на несколько часов на прогулку по своему собственному желанию и по доброй воле. Пусть никто не тревожит его товарища... Мы вернемся еще до наступления ночи, не так ли? — обратилась она к Акки.
— Несомненно, ваша светлость.
— Прекрасно. Как мне подняться?
Открылась дверца люка.
— Здесь, ваша светлость. Усаживайтесь в правое кресло. И ни к чему не прикасайтесь!
Анна живо отдернула руку от второй рукоятки управления. Акки сел рядом с нею, помог ей застегнуть защитный пояс. Наклонившись, чтобы попрощаться с Бушраном, он заметил в его глазах враждебный огонек, впрочем, быстро погасший. Дверца закрылась. Акки включил контакт, взялся за рукоять управления. Неощутимо, под влиянием антигравитационного поля, аппарат поднялся вертикально, оставил далеко внизу самую высокую башню замка, сделал вираж и понесся над морем. Склонившись к правому окну, герцогиня просто смотрела, не говоря ни слова.
Постепенно набирая высоту, они пролетели над морем. Горизонт расширился, между гравилетом и морем возник слой облаков. Акки повернулся и спросил на берандийском:
— Ну, и как вам ваша земля теперь, когда вы смотрите на нее с неба?
Анна аж подпрыгнула:
— Но... Зачем вы изменили голос?
— Я не менял голоса, ваша светлость. На самом деле я вообще впервые говорю с вами. До сих пор вы слышали только мои мысли.
— Ваши мысли? Значит, вы знаете все, что я думаю?
— О, нет! Из ваших мыслей я могу уловить лишь те, которые вы сами хотели бы мне передать, то есть те, которые вы воспроизводили на словах. Остальные для меня — тайна. И когда я говорил с вами до сих пор таким же образом, ваш разум наделял мои мысли призрачным голосом, который в действительности не существовал.