— Не стоит, — возразил я. — И так все ясно. Лучше я поберегу силы.
Мы вернулись в сеалл. Орбиты больших планет остались позади, и теперь мы пролетали мимо планет внутренних. Когда последняя исчезла из виду, Суйлик включил антигравитационное поле и подал сигнал боевой тревоги. Мы облачились в скафандры, но пока остались в сеалле. Берантон и Суйлик приступили к серии сложных маневров: опуститься на мертвое солнце неизмеримо сложнее, чем на любую планету. Внезапно расход энергии резко повысился, лица астронавтов омрачились. Затем все вошло в норму.
Но когда до цели оставалось около десяти тысяч километров, расход энергии снова угрожающе возрос. Нужно было незамедлительно принимать решение: продолжать спуск, ограничив пребывание на мертвом солнце до трети базика вместо половины, или же поворачивать назад. Экипаж и командование единогласно решили спускаться. Берантон приказал начать монтаж килсима заранее, принимая все меры предосторожности.
Все, кроме Суйлика, который не мог отойти от приборов управления, спустились в большой зал. Антигравитационные генераторы тихо гудели. Вокруг килсима сновали инженеры-монтажники. Несмотря на мощное внутреннее поле, притяжение становилось все более и более сильным, и стрелка гравиметра уже приближалась ко второму делению. Потом она перешла его. Наши движения сделались тяжелыми и неловкими. Берантон приказал мне лечь на кушетку: я должен был сохранить силы для решающего момента.
Последовал легкий толчок: ксилл скользнул вперед и замер. Центральная платформа медленно опустилась. Мы были на поверхности мертвого солнца. Ксилл поднялся и завис в трех метрах над нами. Вокруг в холодном свете прожекторов простирались застывшие волны металла и шлаков — жуткий, удручающий пейзаж! Теперь в нашем распоряжении оставалась ровно треть базика, или тридцать эллийских минут, за которые мы должны были успеть все закончить. В моем шлеме зазвучал бесстрастный голос Суйлика, отмечавшего время: «Двадцать девять... двадцать восемь... двадцать семь...»
Но что случилось с командой монтажников? Казалось, они еще не сдвинулись с места! С трудом повернув голову, я увидел, что инженеры, стесненные в движениях из-за своих скафандров, еле волоча ноги, работают мучительно медленно! Берантон, прислонившись к килсиму, руководил сборкой.
— Двадцать пять... двадцать четыре... двадцать три...
Большая часть деталей все еще валялась на стендах и полу.
Какие же мы были идиоты — синзуны, хиссы, хр’бены, я сам, — да все! Пусть роботы и не действуют в антигравитационных полях, но обыкновенный подъемный кран, да даже козловой подъемный кран11 уже наверняка бы со всем справился! Но эти слишком цивилизованные существа позабыли о таких простых приспособлениях!
— Двадцать... девятнадцать... восемнадцать...
Напряжение антигравитационного поля не было постоянным и ритмично менялось. Меня то вдавливало в кушетку, то приподнимало, то вдавливало, то приподнимало...
— Пятнадцать... четырнадцать... тринадцать...
Постепенно последние детали становились на место. Берантон крикнул:
— Внимание! Когда я подам знак, наступит твоя очередь. У тебя останется ровно одна земная минута. Приготовься!
— Двенадцать... одиннадцать... десять...
— Когда я опущу руку, начнется твоя минута. Иди сюда!
Я встал, с трудом дотащился до замедлителя. Он показался
мне чудовищным. Никогда, ни за что не смогу я его поднять!
— Девять...
— Берантон! Я не смогу! Останови...
— Восемь...
— Слишком поздно! Давай!
Он опустил руку. Я нагнулся, ухватился за деталь, полный страстной решимости. Выхода не было: чудовище уже пробудилось. Теперь я держал в руках наш единственный шанс на спасение — замедлитель реакции, который даст нам время уйти в ахун. Тяжело выдохнув, я поднял его рывком. Берантон, глядя на мои земные часы, отсчитывал секунды.
— Пятьдесять пять...
Я сделал шаг, положил конец замедлителя на край отверстия.
— Пятьдесят...
Нет, деталь была слишком тяжела! Куда же ее поворачивать, направо или налево? Внутри скафандра пот заливал мне глаза.
— Сорок...
О чем думает этот болван Суйлик, который обещал дать максимальное напряжение антигравитационных полей, когда придет моя очередь!
— Тридцать пять...
[11] Кран мостового типа, пролетные строения которого установлены на опоры, перемещающиеся по рельсам.