— Стало быть, закон в данном случае применим. Теперь вам предоставляется слово для защиты вашего народа.
Тоже со шлемом-усилителем на голове, Анна перешла к своей защитной речи. Она рассказала одиссею затерявшихся звездолетов, которые искали другую планету, девственную и пустую, рассказала о несчастном случае, который забросил их на Нерат и оставил лишенные всего экипажи на враждебной земле.
— Так как она действительно была враждебна, эта земля! Наши предки боролись против хищных зверей, стихийных бедствий, болезней и против них!
Она показала пальцем на бриннов.
— О! Я не хочу сказать, что мы не сделали ни одной ошибки! Но сколько наших пало от стрел, когда они обрабатывали свои поля, чтобы попытаться выжить! Кто может сказать сегодня, кто ответственен за первое убийство? Кто может сказать, кто первым, берандиец или бринн, поднял руку на другого?
Как бы там ни было, мы устроились в Берандии, и из этой безжалостной страны, покрытой лесами и болотами, мы сделали «человеческую» страну, так как вам, похоже, нравится это слово, страну, где стало хорошо жить, и где медленно, по мере возможностей, мы вновь начали двигаться к истинной цивилизации.
Вы ведь изучили наши архивы вместе с Роаном, вы, Акки Клер! И вы можете сказать, есть ли разница между изголодавшимися волками, какими были наши предки, и этой Беран-дией, какую вы знаете! Нас обвиняют в том, что мы обратили бриннов в рабов? Это верно! Но могли ли мы поступить по-другому вначале, когда нас было так мало и предстояло еще столько сделать? В чем нас упрекают? В том, что мы выжили? Так начинались все земные цивилизации, и, если верить тому, что мне однажды рассказал Акки Клер, похоже, так было на всех планетах. Вы, вероятно, на основе своего собственного горького опыта знаете, сколько времени нужно для ликвидации рабства даже в том случае, если экономика на подъеме. В графстве Роан рабовладения уже больше нет. И если бы мне, во имя обеспечения спокойствия наших границ, удалось раз и навсегда победить бриннов и их союзников васков, я бы отменила рабство на всей территории Берандии. Акки Клер и сам может вам сказать, что, поставленная перед лицом обстоятельств, я отказалась от любого плана завоеваний, когда мой отец был убит, а вся эта земля была залита кровью из-за тщеславия одного человека, каковые имеются, я в этом уверена, на любой из ваших планет, по крайней мере на той стадии развития, на которой находились мы.
Вы можете лишить нас нашего мира — мира, который мы сделали нашим, по крайней мере частично, своим трудом, своими слезами, своей кровью, и который несет на себе, Техель-Ио-Эхан, следы в том числе и наших костей, даже если они лежат и не так глубоко, как ваши! Вы владеете им, будучи более сильными. Вы владеете им от имени закона, который является чуждым для нас, закона Союза, о котором мы не могли знать и к которому нас даже не пригласили присоединиться, сочтя дикарями! Почему вы не пришли раньше, когда, брошенные на враждебную землю, наши предки были еще цивилизованными не меньше тех, кто остался на Земле и кто позднее вошел в ваш Союз, почему вы не пришли до того, как страх, голод, страдания и безнадежность обратили нас в диких животных — животных, которые убивают, чтобы не быть убитыми! Но изгоняя нас, вырывая с корнем целый народ, отнимая у него все, что является основой его традиций — его землю, его страну, его родину, — не боитесь ли вы, что тоже совершаете преступление? Разве мы не можем остаться на этой планете, которая является нашей, я повторяю это, нашей, потому что с того времени, как наши глаза увидели свет, мы не знаем другой? С вашей помощью мы быстро смогли бы преодолеть тот рубеж, который отделяет нашу дикость от вашей цивилизации. Вы что же, собираетесь наказать детей за ошибки их отцов?
Она села. Акки попросил передать ей записку.
«Прекрасное выступление, Анна. Решения, увы, это не изменит, но может многое изменить для будущего.
Не падайте духом>>.
Уже поднимался Отсо:
— Меня попросили защитить мой народ, но я не знаю зачем. У нас нет чувства вины. Когда мы здесь, давным-давно, приземлились, мы бежали от ненавистной нам цивилизации — может быть, и напрасно, — чтобы спасти то, что являлось для нас самым священным, — наши традиции, наш образ жизни. Акки мне объяснил, что этот образ жизни анахроничен, и, что бы мы ни делали, мы не смогли бы его спасти. Возможно. Но мы попробовали и не испытываем стыда.
Когда мы высадились на Нерате, то полагали, что мы тут одни. Мы обосновались в горах. Потом, однажды, спустя много времени, один из наших нашел раненого охотника-бринна. Он его вылечил. Так и началась дружба между нашими народами, которая никогда не нарушалась и неоднократно была скреплена кровью.
Между нами никогда не возникало вражды. Потом мы узнали, что не одни прибыли с Земли. У наших гор расположились берандийцы, находившиеся в состоянии постоянной войны с бриннами. Мы предложили берандийцам помощь, хотели заключить с ними мир, но не получили в ответ ничего, кроме ненависти и презрения. Однако в последние годы зародился проблеск надежды. Под влиянием мудрых людей, таких, как старый герцог, Бушран, Роан, все шло к тому, что войны наконец закончатся. Затем прибыли вы, и, к несчастью, ситуация очень быстро изменилась, и не в лучшую сторону.
Если ваш Союз решит, что мы должны будем покинуть Нерат, этот Нерат, который тоже является нашим, мы согласимся — без ненависти, но с бесконечной печалью. Когда с детства знаешь очертания знакомых гор, долины, тропы, травы и деревья, между людьми и этой землей образуются тонкие связи, которые вы, возможно, и не можете понять, — вы, которые перелетают из одного мира в другой, и чья родина — космос! И так ли уж важно, что захват этой планеты не был вначале законным! Мы тоже оставили следы наших костей в горах! Мы — дети этой земли не меньше, чем любой из бриннов. И, как только что сказала герцогиня Берандии, я не вижу справедливости в том, чтобы наказывать потомков за ошибки предков, даже если эти ошибки и были!
— Речь идет не о наказании, Отсо, — сказал Акки. — Я тебе это уже много раз объяснял...
Васк пожал могучими плечами:
— Да, ты мне это объяснял. И головой я это понял. Но когда речь идет об изгнании, голова не может убедить сердце, Акки, и ты это знаешь!
Наконец заговорил старый бринн:
— Я не буду защищать свой народ. Мы здесь по праву рождения. Бринны всегда здесь были, я смог представить доказательства вашим послам. Но я должен сказать, что мы не желаем ухода васков. Мы рады их присутствию и их дружбе. Что касается других, то, думаю, будет лучше, если они уйдут. Однако, если Бушран, Роан, Анна Берандийская и некоторые другие захотят остаться, мы возражать не будем. Они уже показали нам, что даже среди берандийцев могут быть хорошие и мудрые люди.
— Хотят ли защитники что-либо добавить?
Анна устало махнула рукой:
— Полагаю, это уже бесполезно.
— В таком случае, — сказал Элькхан, — проблем с вынесением приговора, думаю, не возникнет. Принадлежность этой планеты не вызывает сомнений, а потому...
Поднялся Хассил:
— Вот тут-то вы и ошибаетесь, и это делает данный случай особенно щекотливым. Бринны тоже не являются исконными обитателями планеты Нерат!
Анна распрямилась, безумная искра надежды промелькнула в ее глазах.
— Определенные сомнения у меня появились, еще когда Клер принес мне несколько ископаемых скелетов из речного оползня. Я не специалист в космической антропологии, но эти останки, как мне кажется, не могут принадлежать какому-либо прямому предку бриннов. Каменные орудия сами по себе не могут ничего сказать: почти все человеческие цивилизации проходят в своем начале аналогичные стадии. С другой стороны, Акки мне сообщил о культурных несоответствиях, которые я проверил и изучил: народ каменного века, который имеет наконечники стрел, закаленные по весьма специфической технологии, и кое-какие инструменты из вольфрама, — лишь немногое среди других аномалий. Кроме того, как только прилетела «Ульна», я попросил Бринтенсиеорепана произвести несколько раскопок, чтобы подтвердить или опровергнуть мои сомнения. Тебе слово, Бринтен!
Поднялся маленький хр’бен с бледно-голубой кожей: