— Вначале, быть может, так оно и было. Но вспомни, мой отец был планетянином. Для меня ты обычный человек, как и другие, просто пока еще чужак! Ох! Но довольно с нас этих сложностей! Давай я лучше приготовлю тебе поесть.
Она исчезла на кухне и тут же с возмущенным видом вернулась:
— Это все, что у тебя есть? Похоже, мне пора заняться обустройством твоей квартиры! Как же ты будешь меня принимать, когда я буду приходить в гости?
Она занялась готовкой, и Тинкар почувствовал, как его подозрения потихоньку рассеиваются. В конце концов, он пробыл на «Тильзине» всего несколько суток. Многое из того, что казалось ему необъяснимым, несомненно, имело право на существование. Он улегся на кушетку и задремал.
— Готово!
Орена извлекла максимум из его скромных запасов: обед оказался великолепным.
— Ты, должно быть, валишься с ног от усталости. Ложись. Ночью у тебя может начаться лихорадка, так что я побуду с тобой. Только схожу за раскладушкой.
Жалкие остатки пуританства заставили его выразить протест, впрочем, не слишком бурный. Он быстро уступил, довольный тем, что кто-то проявил к нему дружеские чувства, пусть он и не знал ни их глубины, ни их смысла, и безмятежно уснул.
Часть вторая
Глава 1. Паломники
По пробуждении он удивился, обнаружив, что не ощущает боли. Кожа покраснела и припухла, но нагноения не было. Орена еще спала. Он приготовил завтрак, потом осторожно разбудил ее.
— Ты уже встал? Как себя чувствуешь?
— Просто великолепно. Что ты наложила на рану? У нас нет ничего столь же эффективного.
— Биогенол. Антибиотик и ускоритель рубцевания одновременно. Через три-четыре дня можешь снова сражаться на дуэли.
— Ну уж нет! Пойдем завтракать.
Она возмутилась беспорядку в кухоньке, но похвалила за «кабор», напиток, заменявший галактианам земной кофе.
— Мне пора на работу, — сказала Орена. — Я выбрала для себя утренние часы, чтобы быть свободной остаток дня.
— А чем именно ты занимаешься?
— Я помощник биолога на гидропонной ферме 35.
— Ничего не понимаю в вашей системе. Два часа — это так мало.
— Все, или почти все, автоматизировано. Прими мы иную систему, большинство наших сограждан было бы обречено на гибель от лени.
— А чем они занимаются остальное время?
— Чем угодно, Тинкар. Два часа, отданных сообществу, позволяют нам ощущать свою пользу.
— Я считал вас индивидуалистами, слишком жадными до свободы.
— Одно другому не противоречит.
— Вижу. А как быть мне, парии, бесполезному человеку?
— Быть может, однажды…
— Сомневаюсь. Твоя… профессия тебе интересна?
— Конечно!