— Ты бы лучше научился как следует работать на кухне, — недовольно заметил он.
— Он хорошо выполняет свои обязанности? — спросил я.
— Нет, — ответил кухонный мастер. — Он лентяй. Глупый и медлительный. И часто получает кнута.
В глазах мальчишки вспыхнули искры гнева.
— Я не глупый, — ответил он.
Я посмотрел на мальчишку с деланным участием, словно при таком положении дел ничем не мог ему помочь.
— Как тебя зовут? — спросил я. Он поднял на меня глаза и недовольно ответил:
— Фиш.
Я сделал вид, что только теперь вспомнил его имя.
— Ах да, Фиш, — сказал я и добавил: — Тебе нравится твое имя?
— Нет, — ответил он.
— А как бы ты хотел, чтобы тебя называли, — спросил я, — если бы у тебя была возможность самому выбрать себе имя?
— Генрис, — ответил он.
Кухонный мастер громко расхохотался.
— Довольно громкое имя для кухонного работника, — заметил я.
Он ответил мне полным гордости взглядом.
— Такое имя, — продолжал я, — мог бы носить сам убар.
Гордость в глазах мальчишки сменилась раздражением; он снова потупил взгляд.
Я знал, что Турнок, Клинтус и другие чувствовали расположение к этому мальчишке. Как я слышал, он частенько убегал с кухни, чтобы полюбоваться проходящими по каналу кораблями и понаблюдать за тренировочными поединками воинов. Однако Телиус держал мальчишку в ежовых рукавицах. Старший кухонный мастер вполне оправдывал мои к нему симпатии.
Я посмотрел на мальчишку: светлые волосы, открытый, искренний взгляд голубых глаз, в которых читалась сейчас безмерная мольба и нетерпение.
Он был крепким, ладным парнем и со временем, при соответствующей подготовке, вполне мог бы научиться неплохо владеть мечом.
Из всего моего персонала, помимо меня, только двое — Турнок и Клинтус — знали подлинное имя мальчишки. Сам он, конечно, не догадывался, что нам известно, кто он на самом деле. С назначенной Советом наградой за его голову у него, безусловно, хватало причин держать в тайне свое происхождение. С другой стороны, у него вообще не было личности: он был Фиш, мальчишка-раб, пустое место, и как раб мог рассчитывать лишь на ту индивидуальность, которую пожелает — если вообще пожелает — предоставить ему его хозяин. По горианским законам, раб — это животное, бесправное, зависящее от хозяина не только в выборе своего имени, но и обязанное ему самой своей жизнью, которой его владелец вправе распоряжаться, как ему заблагорассудится.
— Этот мальчишка-раб, Фиш, — сказал я кухонному мастеру, — без разрешения явился в мои покои и, по моему мнению, выказал недостаточное уважение своему старшему мастеру.
Мальчишка смотрел на меня, едва сдерживая подступающие к глазам слезы.
— Поэтому, — сказал я, — он заслуживает сурового наказания.
Мальчишка опустил глаза и сжал кулаки.
— Но начиная с завтрашнего утра, — продолжал я, — если его обязанности по кухне будут выполняться им в полном соответствии со всеми вашими требованиями, то — только при этом условии — ему будет позволено в течение одного часа в день заниматься тренировкой с оружием.
— Капитан! — не удержавшись, воскликнул мальчишка.
— И этот час, — продолжал я, — будет выделяться ему в вечернее время, после выполнения им всей дневной работы.
— Да, капитан, — ответил старший кухонный мастер.