— И Порт-Кар?
— Да, и Порт-Кар, — перешел он на нечленораздельный вопль. — Порт-Кар тоже!
Я с отвращением махнул рукой рабам, и они вытащили из лебедок удерживающие штифты.
Цепи загрохотали, колеса вернулись в исходное положение, натяжение веревок ослабло, и существо на дыбе начало что-то бессвязно бормотать, захлебываясь смехом и слезами.
Еще до того, как рабы сняли его с дыбы, человек потерял сознание.
— Вряд ли из него можно еще что-то вытянуть, — произнес кто-то у меня за спиной голосом ларла.
Я обернулся.
На меня смотрело хорошо известное в Порт-Каре, всегда хранящее бесстрастное выражение лицо.
— Тебя не было сегодня на дневном заседании Совета, — сказал я.
— Не было, — согласился он.
Сонные глаза человека разглядывали меня с какой-то животной бесцеремонностью.
Это был крупный мужчина. Левое плечо его украшали две веревочные петли — символ Порт-Кара; обычно его носят только за пределами города. Плащ его был грубошерстным с капюшоном, откинутым назад. Широкое лицо его, испещренное частыми, глубокими морщинами, как у многих жителей Порт-Кара, носило на себе многочисленные следы близкого знакомства с Тассой, — было покрыто плотным загаром, просоленным и задубевшим на ветрах. Голову его облепляли редкие седые волосы, в ушах покачивались тонкие золотые серьги.
Если бы ларл мог превратиться в человека и сохранить при этом все свои инстинкты, ловкость, хитрость и жестокость, я думаю, он был бы очень похож на Самоса, первого из работорговцев Порт-Кара.
— Я приветствую благородного Самоса, — поздоровался я.
— Мое почтение, — ответил он.
И тут мне пришло в голову, что этот человек никак не мог находиться на службе у Царствующих Жрецов. Я вдруг с дрожью в сердце осознал, что он мог служить только Другим, являться доверенным лицом только живущих в своих далеких стальных мирах тех, Других, что с беспощадной настойчивостью борются за разрушение этого мира и уничтожение Земли!
Самос неторопливо огляделся, осматривая дыбы, на многих из которых еще висели пленники.
Свет факелов отбрасывал на стены подвала мрачные, таинственные тени.
— Кос и Тирос замешаны в попытке переворота? — спросил он.
— Эти люди признают все, что мы спрашиваем, — сухо ответил я.
— Но доказательств тому нет?
— Нет.
— И все же я склонен подозревать Кос и Тирос в соучастии.
— Я тоже.
— Но эти марионетки, — Самос кивнул на распятых на дыбе пленников, — ничего об этом не знают?
— Похоже, что так.
— А ты бы открыл свои планы подобным ничтожествам?
— Нет.
Он удовлетворенно кивнул, отвернулся и вдруг, бросил мне через плечо:
— Ты тот, кто называет себя Боском, не так ли?