— Ты не смог бы сделать этого лучше, — заметил я.
Хо-Ту посмотрел на меня.
— Сура, — сказал я, — просила передать, что любила тебя.
Хо-Ту кивнул; в его глазах стояли слезы.
— Я счастлив, — пробормотал он и быстрыми шагами оставил комнату.
Среди останков я заметил цепочку и медальон Кернуса — золотого тарна в оковах. И цепочка и медальон были забрызганы кровью.
Я подобрал медальон и бросил его на горизонтальную панель рядом со все ещё вспыхивающим конусом, продолжавшим посылать свой остающийся без ответа запрос.
Я огляделся. В комнате стоял тяжелый, удушливый запах животного. Я увидел толстый слой паутины, на которой, очевидно, спало это существо, и оценил её прочность. Увидел коллекцию небольших коробочек, доставленных с черных кораблей, и ящики, заполненные дискетами для компьютера. Царствующие Жрецы, подумалось мне, могли бы извлечь немалую пользу из содержимого этой комнаты. Полагаю, даже они могли бы узнать много нового для себя.
Я вернулся к панели и взял конус; издаваемый им звук чем-то отдаленно напоминал непривычный для человеческого уха голос. На одной из поверхностей конуса я заметил кнопку и нажал её. Звук моментально прекратился.
Поднеся конус ко рту, я начал говорить. Я говорил на горианском языке. Я не знал, к кому обращаюсь, но был уверен, что мое послание будет услышано или каким-то образом воспринято. Рано или поздно его непременно поймут.
— Кернус мертв, — говорил я. — Зверь ушел. Ответа не будет.
Я снова нажал кнопку выключателя, но конус молчал.
Потом я повернулся и вышел из комнаты, заперев её снаружи, чтобы другие не смогли в неё войти. Проходя через центральный зал дома Корпуса, я столкнулся с Фламиниусом.
— Хо-Ту, — пробормотал он и поманил за собой.
Я направился за ним в спальню Суры.
Рядом с телом девушки лежал Хо-Ту, своим кривым ножом перерезавший себе горло. Я заметил, что прежде, чем сделать это, он снял с Суры рабский ошейник.
Фламиниус был потрясен. Мы обменялись с ним понимающими взглядами. Он опустил глаза.
— Ты должен жить, — сказал я.
— Нет, — покачал он головой.
— У тебя есть работа, — говорил я. — В Аре новый убар. Ты должен вернуться к своим исследованиям.
— Жизнь мало что значит, — сказал он.
— А смерть? — спросил я.
Он поднял голову.
— Смерть вообще ничего не значит.
— Если смерть ничего не значит, следует выбрать ту малость, которую предоставляет жизнь, что на самом деле вовсе не так уж мало.
Он отвел взгляд.
— Ты воин, — сказал он. — У тебя есть твои войны, сражения.
— У тебя тоже. Ты медик. Дар-косис ещё не побежден.
Он опустил голову.
— Ты должен вернуться к работе, — продолжал убеждать его я. — Ты нужен людям.