Взгляд мой удержал бы на месте каждого, кто попытался бы преградить мне дорогу, но таких не находилось, поскольку залы огромного дома были почти пусты. Очевидно, слухи о событиях на Стадионе Клинков достигли дома Кернуса раньше, чем Стадиона Тарнов.
Я прошел по опустевшим, обезлюдевшим залам, тишина которых лишь изредка нарушалась мелькавшими кое-где рабами и охранниками, собирающими свои пожитки, чтобы скорее убраться подальше. Я миновал целый ряд мрачных помещений, забитых пленниками и рабами — мужчинами, женщинами, детьми, часть из которых была прикована к стенам, а другие выглядывали из-за решеток.
Суру я нашел в её комнате. Она лежала на подстилке рабыни, но была в одеянии свободной женщины. Ошейник, конечно, все ещё был на ней. Глаза её были закрыты, а лицо — белым как мел.
Я бросился к ней и заключил в свои объятия.
Она с трудом открыла глаза и, казалось, не узнала меня.
Все во мне закипело от гнева.
— Он был красивым юношей, — пробормотала она, — красивым юношей.
Я уложил её на подстилку и оторвал кусок материи, чтобы перевязать ей руки со вскрытыми венами.
— Я позову кого-нибудь из медиков, — попытался я её успокоить. — Фламиниус, сейчас, конечно, пьяный, мог все ещё быть в доме.
— Нет, — ответила она, беря меня за руку.
— Ну зачем ты это сделала? — воскликнул я.
Она взглянула на меня с легким удивлением.
— Куурус, — прошептала она, называя меня по имени, под которым я был известен в этом доме. — Куурус, это ты?
— Да, — ответил я, — да!
— Я не хотела больше оставаться рабыней… Передай Хо-Ту, что я люблю его.
Я вскочил на ноги и бросился к двери.
— Фламиниус! — закричал я изо всех сил. — Фламиниус!
Какой-то раб, пробегавший мимо, остановился по моей команде.
— Приведи Фламиниуса! — приказал я. — Он должен остановить кровь.
Раб бросился на поиски.
Я вернулся к Суре. Ее глаза были закрыты, а лицо покрывала мертвенная бледность. Дыхание едва замечалось.
Осмотревшись, я увидел в комнате некоторые знакомые вещи: кусок шелка, расчерченный на квадраты для игры, всевозможные бутылочки, пузырьки.
Сура с трудом открыла глаза, увидела меня и улыбнулась.
— Он красивый юноша, правда, Куурус? — спросила она.
— Да, — ответил я, — он отличный парень.
— Отличный.
— Да, — сказал я, — да.
Сура закрыла глаза и улыбнулась.
Через минуту в комнату вошел Фламиниус. Он нес под мышкой какой-то медицинский аппарат и канистру с жидкостью. От него попахивало вином, но глаза были трезвыми. Войдя в комнату, он остановился, глядя на Суру.
— Поторапливайся! — воскликнул я.