— Сегодня Кейджералия, — неопределенно ответил я и протянул ему бутылку с пагой.
— Кейджералия?
— Да.
Из его груди вырвался хриплый надрывной смех.
— Я был прав. Значит, я был прав!
— Я не понимаю.
Он запрокинул голову и поднес к губам бутыль. Я заметил, что у него во рту почти не осталось зубов, большинство из которых, вероятно, были выбиты или сгнили от долгого пребывания пленника в столь невыносимых условиях.
Я насилу оторвал от него бутыль. Мне вовсе не хотелось, чтобы он убил себя лишними глотками паги, от которой его организм давно отвык.
— Я был прав, — кивая головой, снова произнес он.
— В чем?
— В том, что сегодня Кейджералия, — ответил он и, отклонившись в сторону, показал на стене у себя за спиной длинный ряд тонких отметин, сделанных на каменной поверхности, очевидно, краем миски или металлическим наручником.
— Все совпадает. Сегодня — Кейджералия, — повторил он.
При взгляде на этот грубый календарь у меня невольно перехватило дыхание: ряд отметин был слишком длинен.
Он снова глухо рассмеялся.
Я дал ему сделать ещё глоток паги.
— Иногда, — сказал он, — я не был уверен, сделал ли за день отметку или забью, а в иные дни боялся, что отметил их дважды.
— Вы были аккуратны, — заметил я, внимательно всматриваясь в ровные ряды отметин, соответствующих пятидневным неделям, объединенным в месяцы и разделенным равномерно чередующимися Переходными стрелками.
Я быстро сделал подсчет и сказал, указывая на самую первую отметину:
— Это первый день ен'кара прошлого года.
Беззубый рот растянулся в улыбке, глаза засверкали от удовольствия.
— Да, — ответил пленник, — это первый день ен'кара 10118 года.
— И произошло это незадолго до моего появления в доме Кернуса, — произнес я, чувствуя, как задрожал мой голос.
Я снова протянул ему бутыль.
— Ваш календарь очень точен, — сказал я. — Он вполне достоин писца.
— Я — писец, — сказал человек.
— Я знаю, — ответил я.
— Меня зовут Капрус, — добавил он.
— И это я знаю.
За спиной у меня раздался громкий смех. Я вскочил на ноги и схватился за меч. В сопровождении четырех вооруженных арбалетами охранников в дверном проеме стоял Кернус. Из-за плеча у него выглядывал стражник, которого я угощал пагой, а ещё дальше, в коридоре, виднелся человек, которого я все эти долгие месяцы принимал за Капруса. На его лице играла кривая ухмылка.
Они вошли в камеру.