Таверна была грязная и темная, но кал-да примирил меня с ней и с ее унылыми посетителями.
— Говорите, смейтесь, — обратился я к ним, ведь они не проронили ни слова с момента моего появления. Я посмотрел на них. Затем сделал глоток и почувствовал, как горячие круги завертелись у меня перед глазами. Я схватил копье и постучал по столу.
— Если вы не умеете говорить, не хотите смеяться, тогда пойте!
Они были уверены, что попали в компанию сумасшедшего. На меня, наверное, подействовал кал-да, но мне хотелось расшевелить этих серых бессловесных людей. Но люди Тарны отказывались нарушить молчание.
— Вы что, не знаете языка, — спросил я, обращаясь к ним на языке, который был наиболее распространен в городах Тарна. — Это ваш язык?
— Наш, — пробормотал один.
— Тогда, почему вы молчите? — спросил я с вызовом.
Никто мне не ответил.
Пришел хозяин с хлебом, медом, солью и, к моему удивлению, с громадным куском жареного терока. Я набил рот едой и запил все куском кал-да.
— Хозяин! — крикнул, стуча по столу копьем.
— Да, воин, — отозвался тот.
— А где рабыни?
Хозяин, казалось, онемел.
— Я желаю видеть танец девушек!
Люди Тарны были в ужасе. Один прошептал:
— В Тарне нет рабынь.
— Увы! — воскликнул я. — Ни одной потаскухи во всем городе!
Два или три человека рассмеялись. Наконец-то я расшевелил их.
— А эти существа, которые бродят по улицам в масках из серебра, действительно женщины? — спросил я.
— Действительно, — ответил один из людей, подавив смех.
— Сомневаюсь, — воскликнул я, — может мне притащить сюда одну из них, пусть станцует для нас?
Люди расхохотались.
Я изобразил, что поднимаюсь на ноги и охваченный ужасом хозяин замахал на меня руками и принес еще кал-да. Он решил напоить меня, чтобы я после этого смог только свалиться под стол и заснуть. Некоторые люди подошли к моему столу.
— Откуда ты? — спросил один осторожно.
— Я всю жизнь прожил в Тарне, — сказал я. Громкий хохот был мне ответом.
И вскоре, отбивая такт копьем, я стал петь песни — дикие пьяные военные песни, которые научился много лет назад у бродячих торговцев, песни любви, одиночества, песни о великолепных городах, о красивых полях, лесах и морях планеты.
Кал-да этой ночью лился рекой и трижды потный, но довольный хозяин, менял масло в висячих лампах. Люди с улицы, оглушенные звуками, доносившими из таверны, заходили и вскоре присоединялись к нашему веселью. Входили и воины, но вместо того, чтобы наводить порядок, они скидывали шлемы, наполняли их кал-да и присоединялись к нам, чтобы есть и пить, а также петь.
Огни в лампах замигали и погасли. За окном уже пробивался мутный рассвет. Многие уже ушли, другие валялись под столами или по углам комнаты. Даже хозяин спал, опустив голову на стойку. За ним стоял огромный котел с кал-да, впервые за эту ночь пустой и холодный. Я протер сонные глаза. Кто-то положил мне руку на плечо.
— Проснись, — услышал я.
— Это он, — сказал другой голос, показавшийся мне знакомым.