– Я люблю тебя, Тэрл Кэбот, – прошептала она. – Пожалуйста, не оставляй меня!
– Ты не можешь меня любить, – возразил я. – Ты ничего не знаешь ни о моей жизни, ни о том, какая у меня здесь миссия.
– Мне это безразлично, – ответила она, кладя голову мне на плечо.
– Мне нужно идти, – ответил я. – С твоей стороны было бы жестоко стараться меня удержать.
– Возьми меня, Тэрл, – взмолилась она. – Возьми если не как свободную женщину, то как рабыню!
– Красавица моя Элизабет, я не могу взять тебя ни как ту, ни как другую.
– Нет! – воскликнула она. – Ты возьмешь меня так или иначе!
– Нет, Элизабет, – мягко возразил я, – нет.
Как разъяренная кошка, она набросилась на меня и ударила по щеке – раз, другой, третий..
– Нет, Элизабет, это не поможет, – сказал я. Она замерла, лицо у меня горело.
– Я тебя ненавижу, – пробормотала она – Ненавижу!
– Не верю, – ответил я.
– Тебе известен моральный кодекс воина Гора? – спросила она.
– Нет, – покачал я головой, – не известен. – Она снова ударила меня по щеке.
– Я тебя ненавижу, – процедила она сквозь зубы. И тут же, как я и ожидал, она опустилась передо мной на колени, протянув ко мне скрещенные в запястьях руки, как подобает горианской рабыне.
– Теперь, – с вызовом сказала она, обжигая меня своим пылающим от ярости взглядом, – ты должен или убить меня, или сделать своей рабыней!
– Ты свободная женщина, – настойчиво повторил я.
– Тогда убей меня, – потребовала она.
– Я не могу этого сделать, – отказался я.
– Значит, надень на меня ошейник!
– А этого я делать не хочу.
– Тогда тебе следует признать, что ты предал моральный кодекс горианского воина.
– Принеси ошейник, – потребовал я. Она вскочила на ноги, схватила ошейник и снова опустилась передо мной на колени. Я опоясал её горло узкой металлической полосой и запер её на замок. Она с яростью посмотрела на меня и начала подниматься с колен, но я жестко положил руку ей на плечо.
– Я не позволял тебе подниматься, рабыня, – сказал я.
Плечи её задрожали. Одно мгновение она колебалась и затем уронила голову.
– Конечно, – пробормотала она. – Прости, господин.
Я вытащил заколки, удерживающие её шелковую накидку, и она соскользнула к её ногам, открывая моим глазам одеяние кейджеры. Элизабет напряглась, сдерживая переполнявшие её противоречивые чувства.
– Я хочу осмотреть свою рабыню, – сообщил я ей.
– Может быть, – язвительно осведомилась она, – хозяин пожелает, чтобы его рабыня сняла с себя и остальную одежду?
– Нет, – ответил я.