Тачаки поспешили обратно – каждый к своему фургону.
– Готовьтесь к битве! – крикнул Камчак.
Поднялись на шестах две красные и одна желтая лампы.
Я был удивлен появлением на южных равнинах тарнсменов – их ближайшие отряды базировались весьма далеко отсюда – в Аре. Но уж чего никогда не собирался делать Ар, так это воевать с тачаками южных равнин. Наверняка это наемники.
Камчак и несколько неотступно следовавших за ним всадников помчались туда, где виднелись штандарт и знамя с четырьмя рогами боска, где стоял огромный фургон Катайтачака.
Среди фургонов тарнсмены могли найти лишь рабов, женщин и детей, однако в лагере не было видно ни огня пожаров, не слышно криков раненых. Тут же высоко над нами, подобный черному шторму, под бой барабанов отряд тарнов пошел в обратный путь.
Несколько стрел, пущенных кочевниками, не достигли врага. Расшитые, разрисованные шкуры боска, покрывавшие раму фургона Катайтачака, были разорваны и содраны со стоек. Вокруг фургона и на помосте лежали убитые стражники. В одном из тел позднее я насчитал шесть стрел.
Камчак соскочил с каийлы и, схватив факел, вбежал по ступеням в фургон. Я поспешил за ним и застыл, пораженный открывшимся мне зрелищем: буквально тысячи стрел, выпущенных тарнсменами, усыпали все вокруг. В центре в мантии из серой шкуры боска лежал мертвый Катайтачак. В его спине торчало штук пятнадцать стрел. Рядом валялась рассыпанная золотая коробка с кандой. Я огляделся: фургон был разграблен, но, насколько можно было понять, это был единственный разграбленный фургон во всем лагере. Камчак подошел к телу Катайтачака и сел возле него, уронив голову и скрестив ноги.
Я не тревожил его. В фургон вошли ещё несколько человек и замерли. Камчак застонал, а потом зарыдал, раскачиваясь взад-вперед. Кроме его плача, было слышно лишь, как потрескивает лампа, освещавшая внутренности разграбленного фургона. Тут и там среди тряпья и полированного дерева валялись перевернутые шкатулки с вывалившимися из них драгоценностями. Золотой сферы не было видно – если она и находилась здесь раньше, то теперь уже исчезла.
Наконец Камчак встал.
Он повернулся ко мне – слезы все ещё блестели в его глазах.
– Он некогда был великим воином.
Я молча кивнул.
Камчак оглянулся, схватил одну из стрел и сломал её.
– Тарианцы ответят за это!
– Сафрар? – предположил я.
– Без сомнения, – ответил тот. – Кто, кроме него, мог нанять тарнсменов организовать эту вылазку, которая отвлекла наше внимание? Здесь была золотая сфера… Он хотел завладеть ею.
– Как и ты, Тэрл Кэбот, – вдруг добавил он.
Я вздрогнул.
– Зачем ещё ты пришел бы к народам фургонов?
Я долго не мог ответить.
– Да, – произнес я наконец, – это правда. Я хотел достать её для Царствующих Жрецов. Она очень важна для них.
– Она не имеет никакой цены, – насторожился Камчак.
– Не для Царствующих.
Камчак покачал головой.
– Нет, Тэрл Кэбот, – повторил он, – золотая сфера ничего не стоит!
Затем он оглянулся на могучую фигуру Катайтачака.
– Он был великим воином! – вскричал Камчак. – Когда-то он был великим воином!
Я кивнул, хотя и знал Катайтачака лишь как большого, сонного человека, производившего впечатление слабоумного.
Внезапно Камчак гневно вскрикнул, схватил коробку с кандой и с силой отшвырнул её.