В следующую минуту я едва осмеливался дышать; кругом наступила тишина, нарушаемая лишь звоном стали. Камчак стоял так твердо, что, казалось, голова его оставалась совершенно неподвижной, а тело ловко двигалось, помогая бешеному движению клинка в руке.
Наконец Камрас, уставший, едва способный поднять руку, отступил.
Еще раз Камчак опытным движением послал солнечное отражение с лезвия меча в глаза противнику.
Камрас зажмурился, вяло прикрываясь мечом.
Оставшуюся часть схватки Камчак шаг за шагом приближался к противнику. Я видел, как кровь появилась на скуле Камраса, на левой руке, затем на бедре, затем на ухе.
– Убей его! – кричала Африз.
Но теперь, шатаясь как пьяный, Камрас бился за свою жизнь, а тачак, как медведь, лениво следовал за ним, легко задевая тело противника мечом.
– Убей его! – выла Африз.
Минут пятнадцать терпеливо, не торопясь, Камчак наступал на Камраса, нанося ему неглубокие, но чувствительные царапины и раны, оставляя быстро проступающую яркую кровь на его тунике или теле.
Затем, к своему удивлению и удивлению всех, Камрас – чемпион Тарии в воинском искусстве так ослаб от потери крови, что упал на колени. Камрас пытался поднять свой меч, но стопа Камчака вдавила его в песок, и Камрас поднял глаза, чтобы посмотреть в изборожденное шрамами свирепое лицо тачака.
Меч Камчака был у его глотки.
– Шесть лет, – сказал Камчак, – прежде чем у меня появились шрамы, я был наемником в охране Ара. В то время я стал первым мечом.
Камрас упал в песок, к ногам Камчака, неспособный даже просить пощады. Но Камчак не убил его.
Вместо этого он бросил свой меч в песок – и меч вонзился почти до рукояти.
Он посмотрел на нас и ухмыльнулся.
– Интересное оружие, – сказал он, – но я предпочитаю копье и кайву.
Вокруг поднялся невероятный шум, биение сотен копий по кожаным щитам. Я бросился к Камчаку, обнял его, чуть не плача от радости. Он довольно ухмылялся, пот блестел в бороздах его шрамов.
Тут он повернулся и подошел к столбу Африз, стоявшей там с запястьями, скованными сталью.
Она взглянула на него, потеряв дар речи от ужаса.
Глава 11. ОШЕЙНИК И КОЛОКОЛЬЧИКИ
Камчак внимательно разглядывал Африз.
– Почему это рабыня, – риторически спросил он, – нарядилась в платье свободной женщины?
– Пожалуйста, нет, тачак, пожалуйста, – в глазах прекрасной тарианки стояли слезы.
И в следующий момент благородная, очаровательная Африз из Тарии осталась у столба в чем мать родила перед глазами своего господина.
Она закинула голову и застонала. Запястья её все ещё были скованы удерживающими кольцами. Как и предполагал Камчак, она погнушалась надеть наряд рабыни под бело-золотое платье.
Кассарская девушка, прикованная напротив неё к столбу, теперь была освобождена судьей, она подошла к столбу, к которому все ещё была прикована Африз.
– Славно сделано, Камчак, спасибо.
Камчак только пожал плечами.
Тогда девушка мстительно подняла пальцем подбородок очаровательной Африз.
– Рабыня, – прошипела кассарка, – рабыня…