– Но, может, я и биться не буду, – вяло сказал Камчак.
Камрас сжал кулаки.
– Хорошо, – сказал он, – как хочешь.
– Но с другой стороны, – раздумывал Камчак, – может, и буду.
Африз из Тарии закричала от гнева, а девушка со стороны Камчака – от разочарования.
– Я буду биться, – наконец, достаточно испытав терпение всех, объявил Камчак.
Обе девушки закричали от радости. Судья ввел имя Камчака в лист.
– Ты согласен на оружие, предложенное благородным Камрасом? – спросил судья и предостерег:
– Помни, что оружие – один или несколько видов должно выбираться по взаимному соглашению.
Казалось, Камчак глубоко задумался, а потом пожал плечами.
– Я всегда удивлялся, – сказал он, – как это у них получается держать в руках меч?
Судья даже уронил бумагу.
– Я согласен на меч, – провозгласил Камчак.
Девушка кассаров застонала.
Ошеломленный Камрас развел руками.
– Он сошел с ума.
– Отступи, – посоветовал я Камчаку.
– Теперь поздно, – возразил мне судья.
– Теперь поздно, – беспечно сказал Камчак.
Невольно я заскрежетал зубами от досады, поскольку за последний месяц я стал испытывать теплые чувства к этому колоритному, обаятельному, загорелому тачаку.
Принесли два коротких меча, сделанных в Аре.
Камчак неуклюже схватил один из них, словно это была простая палка. Мы с Камрасом переглянулись. И даже тарианин тихо сказал Камчаку:
– Лучше сдайся сразу.
Я мог понять его чувства. В конце концов, Камрас был воином, а не палачом.
– Тысяча ран! – вскричала благородная Африз. – Золотая монета Камрасу за каждую рану!
Камчак провел большим пальцем по лезвию и увидел, как яркая капля крови выступила из пореза.
Он поднял руку к губам.
– Ой, острое.
– Да, – безнадежно сказал я и обратился к судье. – Могу я биться за него?
– Это запрещено, – сказал судья.