Цикл "Хроники противоположной Земли"(Гор).Компиляции. Книги 1-26: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Соревнования обещали быть захватывающими.

В какой-то момент в толпе я заметил смуглое красивое лицо Херены – девушки из первого фургона. Я помнил её по первому дню, проведенному мной в лагере тачаков, когда, на полном скаку вылетев из-за повозок верхом на каийле, она едва не сбила нас с Камчаком. Она и сегодня возвышалась над всеми, восседая в седле каийлы. Херена была очень привлекательной и норовистой девушкой с прекрасными черными глазами, сияющими на смуглом, лучившемся здоровьем лице, и даже тонкое золотое продетое в нос кольцо ничуть не умаляло, а лишь подчеркивало её явную, хоть и несколько вызывающую красоту. Она, как и другие подобные ей девушки, с детства была всеобщей любимицей, а следовательно, чуть повзрослев, превратилась в безнадежно испорченную безоговорочным потаканием всем своим прихотям и капризам красавицу. В приватной беседе Камчак однажды пояснил мне, что подобные девушки столь не похожи на прочих тачакских женщин, что служат ставками в играх Войны Любви. «Тарианские воины, – сказал он мне, – наслаждаются такими женщинами, дикими девушками народов фургонов».

Толпа зашумела, и в давке к стремени гордой красавицы прижали светловолосого голубоглазого юношу, чье нежное лицо не было отмечено традиционными тачакскими шрамами. Херена злобно зашипела и дважды наотмашь ударила его кожаной плетью.

На шее юноши проступила кровь.

– Раб, – презрительно процедила Херена.

Он гневно сверкнул очами:

– Я не раб. Я – тачак.

– Раб, да ещё дрянной, – оскорбительно рассмеялась она, – клянусь, под своими мехами ты носишь кес!

– Я – тачак, – едва сдерживая гнев, повторил юноша и отвернулся.

Камчак рассказывал мне об этом молодом человеке. Среди тачаков он числился кем-то вроде «недочеловека». За посильную помощь в заботах о стаде он получал свой кусок мяса из общего котла. Этим и жил. Звали его Гарольд – о том, что это столь не типичное для тачаков или кассаров имя, хотя чем-то и похожее на звучные имена кочевников, нетрадиционно для Гора и являлось английским, похоже, знал только я. Скорее всего, это передаваемое на протяжении веков из поколения в поколение имя когда-то принадлежало одному из предков юноши, привезенных на Гор Царствующими Жрецами во времена земного средневековья. Я знал, что некоторые приглашения происходили даже в ещё более ранние времена. Признаюсь, услышав здесь впервые земное имя, я искренне разволновался, но все мои сомнения развеял разговор с молодым человеком – да, юноша, несомненно, был горианцем, что подтвердил чуть позже и Камчак, поведав мне о том, что в предках юноши никого, кроме тачаков, не числится. Вся трагедия этого симпатичного молодого человека, как, возможно, и причина того, что он до сих пор не выиграл даже шрама храбрости тачаков, состояла в том, что в детстве, он попал в руки тарианским всадникам и в юном возрасте провел несколько лет в городе; когда он чуть подрос, ему удалось с великим риском бежать из плена. Проделав в одиночку полный опасностей путь через прерии, мальчик наконец достиг лагеря тачаков. К его огромному разочарованию, его соотечественники поначалу открестились от него, Камчак повернул каийлу и присоединился к нам. Он указал на Элизабет Кардуэл.

– Сними меха, – сказал он.

Американка сделала это и встала перед нами, скинув шкуру ларла, рядом с другими девушками.

Хотя солнце стояло уже высоко и было ярким, воздух оставался холодным. Порывы ветра шевелили траву.

Черное копье было воткнуто в землю примерно на расстоянии четырех сотен ярдов от нас. Всадник на каийле, стоящий рядом, копьем обозначал это место. Разумеется, никто не ждал, что какая-либо из девушек добежит до копья. Если добежит, то, разумеется, всадник обеспечит, чтобы она не сбежала. В беге самой важной вещью была скорость и уверенность бегуньи. Тачакские рабыни, Элизабет и Тука, будут бежать для кассаров; кассарские рабыни побегут для Камчака и меня; естественно, каждая рабыня будет стараться сделать все, что может, ради своего господина, пытаясь избежать его противника.

Время состязаний будет учитываться по ударам сердца стоящей каийлы – она была уже приведена. Лежащий рядом с животным на земле длинный бич образовывал круг, имеющий диаметр где-нибудь около десяти футов. Девушки начинали бег из этого круга. Цель всадника – обеспечить её пленение, связать и вернуть в наименьший период времени в круг, образованный бичом.

Здоровенный тачак уже положил руку на шелковистый бок стоящей каийлы. Камчак поманил, и босая Тука ступила в круг.

Конрад освободил бола с седла. В своих зубах он держал ремень из шкуры боска. Седло каийлы, подобно седлу тарна, изготовлялось таким образом, чтобы оно могло принять пленную женщину, брошенную поперек него, и имело кольца, прикрепленные с двух сторон седла таким образом, чтобы можно было пропустить через них связывающую женщину веревку или ремень. Но я знал, что в этом спорте к таким предосторожностям не прибегают; несколько ударов сердца каийлы, и запястья и лодыжки девушки будут скручены вместе и она будет без церемоний переброшена через луку седла.

– Беги, – спокойно сказал Конрад.

Тука рванулась из круга. Толпа начала кричать, аплодировать, подгоняя её. Конрад, сжимая ремень в зубах, а бола в руке, наблюдал за ней. Она должна получить фору в пятнадцать ударов сердца огромной каийлы, за которые она сможет пробежать приблизительно половину пути до копья.

Судья вслух считал.

На счет десять Конрад начал медленно раскручивать бала. Оно не достигнет полных своих оборотов, пока он не будет уже скакать галопом.

На счет пятнадцать он, не произнеся ни звука, не желая предупредить девушку, бросил каийлу в преследование, размахивая бола.

Толпа напряглась, задние встали на цыпочки, чтобы видеть.

Судья начал счет вновь, начиная следующий, второй отсчет, определяющий время всадника.

Девушка была быстра, и это означало выигрыш времени для нас, может быть, целый удар сердца каийлы. По-видимому, она считала про себя, потому что в тот же момент, как Конрад рванулся за ней, она взглянула через плечо и увидела, что преследование началось. Затем она изменила тактику бега, кидаясь то в одну сторону, то в другую, затрудняя приближение всадника к ней.

– Она бежит хорошо, – сказал Камчак.

Разумеется, она бежала хорошо. Но в следующее мгновение я увидел кожаные петли бола, устремившиеся к лодыжкам девушки, и она упала. После этого прошло вряд ли больше десяти ударов, а Конрад уже связал борющуюся, царапающуюся Туку, кинул её на луку седла, проскакал обратно, каийла взвизгнула, когда он натянул поводья и бросил связанную девушку на землю внутри круга, образованного бичом.

– Тридцать, – сказал судья Конрад ухмыльнулся. Тука извивалась в путах, борясь с ними как только могла. Если бы она могла освободить руку или ногу или хотя бы ослабить ремень, Конрад был бы дисквалифицирован. Через минуту или две судья сказал:

– Стоп. – Тука послушно успокоилась. Судья изучил ремни – Девка связана надежно, – объявил он. В страхе Тука оглянулась на Камчака, восседающего на каийле.

– Ты хорошо бежала, – сказал он ей.