Я вытащила из-за пазухи красной рабочей туники крохотный пакет и всыпала яд в кувшин с вином. Мне сказали, что яда в пакете достаточно, чтобы предать страшной смерти не менее ста человек.
Я взболтнула вино в кувшине и спрятала пустой пакет под тунику. Все было готово.
— Вина! — потребовали из-за двери.
Я поспешила в обеденный зал и подбежала к длинному столу.
Я решила налить вина только Боску, и больше никому: я не хотела, чтобы на моей совести лежала еще чья-то смерть.
На полпути к столу я невольно остановилась. Взгляды присутствующих обратились ко мне.
“Раск из Трева должен жить!” — убеждала я себя.
Мне вспомнилось, как Хаакон насмехался над своим пленником, подвергал его унижениям. Отпустит ли на свободу такой человек, как он, своего смертельного врага, Раска из Трева, даже если я выполню все его указания?
Боюсь, что нет.
Но я уже сделала выбор. Я вынуждена полагаться на слово Хаакона. Отступать мне некуда. Слишком поздно!
Я не хотела никого отравлять. Меня, конечно, вряд ли можно назвать примерным человеком, но я вовсе не убийца.
И тем не менее я должна убить человека!
Мне вспомнилось, как очень давно, в прошлой жизни, моя мать отравила мою маленькую собачку, разорвавшую ее ночную рубашку. Я была очень привязана к этому, пожалуй, единственному искренне любящему меня крохотному существу, с которым я всегда игралась, когда родители меня наказывали или были слишком заняты, чтобы обращать на меня внимание. Она умерла в темном сыром подвале под лестницей, куда уползла с началом первых судорог. Собака выла и стонала, как ребенок, и укусила меня за руку, когда я, вторя ей и обливаясь горючими слезами, попыталась ее погладить.
Теперь нечто подобное я собиралась сделать собственными руками.
— Ну что там, Элеонора? — удивился сидящий во главе стола Боcк. — Я хочу вина! — Он единственный из гориан произносил мое имя так, как оно звучит на Земле.
Я медленно направилась к нему.
— Вина! — нетерпеливо потребовал Турнок. Нет, ему вина я не налью.
— И мне вина! — крикнул Таб.
Нет, капитан, твой кубок я тоже не стану наполнять.
Я подошла к Боску. Вот сейчас я налью ему вина, он выпьет, умрет, а меня тут же схватят и еще до наступления ночи подвергнут жесточайшим пыткам или покалечат.
Он протянул мне свой кубок. Сидевшая рядом с ним Телима не сводила с меня удивленных глаз.
Я стала наливать вино.
“Я — из Трева, — вспомнились мне слова Раска. — Не запятнай мою честь…*
Слезы потекли у меня по щекам.
— Что с тобой, Элеонора? — спросил Боек. — Что случилось?
— Ничего, хозяин, все в порядке, — ответила я.
“Я — из Трева, — настойчиво звучал во мне голос Раска. — Не запятнай мою честь!”
Черт бы побрал этих мужчин с их войнами, их жестокостью, с их дурацкими представлениями о чести! Вечно нам, женщинам, приходится расплачиваться за их глупости!
Нет, Раск из Трева никогда не согласился бы заплатить за свою жизнь цену, которую согласилась заплатить я. Но это было не его решение, а мое — мое! — а я слишком его любила, чтобы позволить ему умереть!
“Не запятнай мою честь!” — приказал он.