Она ласково меня поцеловала. Глаза у нее смеялись.
— Можно мне говорить? — спросила я.
— Конечно, — ответила она. — В этой палатке ты можешь говорить, когда захочешь.
Я опустила глаза.
— Говорят… я слышала… — нерешительно начала я, — что Раcк из Трева очень суровый и требовательный хозяин…
Ена рассмеялась.
— Это верно, — сказала она.
— Еще говорят… что он, как никакой другой мужчина, может унизить и оскорбить женщину…
— Я не была ни унижена им, ни оскорблена. Хотя, конечно, если он пожелает унизить или оскорбить женщину, я думаю, он сумеет сделать это наилучшим образом.
— А если девушка позволила себе держаться с ним дерзко и высокомерно?
— Такая девушка, вне сомнения, будет унижена и наказана. — Ена рассмеялась. — Раcк из Трева покажет ей, что такое настоящая невольничья жизнь.
Ее слова меня, естественно, нисколько не приободрили.
Я подняла на Ену заплаканные глаза.
— Говорят еще, что он использует женщину только один раз, а потом, взяв от нее все, что можно, ставит на ее теле свое клеймо и удаляет от себя.
— Меня он ласкал довольно часто, — ответила Ена и с усмешкой добавила: — Раcк вовсе не какой-нибудь безумец.
— Но он поставил на вашем теле свое клеймо? — допытывалась я.
— Нет, — ответила Ена. — У меня на теле стоит клеймо города Трева. — Она улыбнулась. — Когда Раcк похитил меня, я была свободной женщиной. Естественно, он произвел церемонию моего обращения в рабство и поставил на мне клеймо.
— Он собственноручно обратил вас в рабство?
— Да, я признала себя его рабыней. — Она снова рассмеялась. — Сомневаюсь, чтобы рядом с таким мужчиной любая женщина не почувствовала себя невольницей!
— Только не я! — с уверенностью воскликнула я. Ена рассмеялась.
— Но если на теле девушки уже стоит клеймо, — продолжала я расспрашивать старшую невольницу, — ее ведь вторично не станут подвергать процедуре клеймения, не правда ли?
— Обычно нет. Хотя иногда на теле девушки ставят и второе клеймо. В городе Трев такое случается. — Она многозначительно посмотрела на меня. — Чаще всего это клеймо ставится в качестве наказания и предупреждения о том, что с такой невольницей следует держаться настороже.
Ее слова меня озадачили.
— А есть еще так называемые обличительные клейма, — продолжала Ена. — Они маленькие, но хорошо заметны. У них довольно много разновидностей. Есть, например, обличительное клеймо для воровки, для лгуньи и для многих других нарушительниц, совершивших преступление или серьезный проступок.
— Я не лгу и не ворую!
— Это хорошо.
— Мне никогда не приходилось видеть клеймо Трева, — призналась я.
— Это очень красивое клеймо, — с гордостью заметила Ена.
— А можно мне его посмотреть? — попросила я, сгорая от любопытства.
— Конечно, — согласилась Ена.