— Ты не из роя, — сказал Миск, — и потому можешь сделать то, что необходимо.
— А что необходимо?
— Сарм должен умереть.
— Я не хочу убивать Сарма.
— Хорошо, — сказал Миск.
Я думал над тем, что мне сказал Миск, потом посмотрел на него, подняв факел, чтобы лучше видеть его большую голову с дискообразными светящимися глазами.
— А почему это яйцо так важно? — спросил я. — У вас есть стабилизирующая сыворотка. И, конечно, будет еще много яиц, и среди них будут женские.
— Это яйцо последнее.
— Почему?
— Мать вылупилась и совершила свой ночной полет задолго до открытия стабилизирующей сыворотки, — объяснил Миск. — Нам удалось намного замедлить ее старение, но тысячелетие за тысячелетием становилось все яснее, что наши усилия делаются менее эффективными, и теперь яиц больше не будет.
— Не понимаю, — сказал я.
— Мать умирает.
Я молчал, Миск тоже, и слышались только механические звуки лаборатории — этой колыбели царя-жреца — и треск моего факела.
— Да, — сказал наконец Миск, — это конец роя.
Я покачал головой.
— Это не мое дело.
— Верно, — согласился Миск.
Мы смотрели друг на друга.
— Что ж, — сказал я, — ты ведь не будешь мне грозить?
— Нет.
— Не будешь охотиться за моим отцом и моей вольной спутницей, угрожая убить их, если я не стану тебе служить?
— Нет, — повторил Миск. — Нет.
— А почему нет? Разве ты не царь-жрец?
— Потому что я царь-жрец, — ответил Миск.
Я был поражен.
— Не все цари-жрецы такие, как Сарм, — сказал Миск. Он смотрел на меня сверху вниз. — Пошли, уже поздно, ты устал. Давай подниматься наверх.
Он вышел из помещения, и я с факелом в руке — за ним.
17. СМОТРОВАЯ КОМНАТА
Мох в клетке мягкий, но в эту ночь мне очень трудно было уснуть: в голове все перепуталось из-за слов царя-жреца Миска. Я не мог забыть крылатую фигуру на каменном столе. Не мог забыть заговор Миска, угрозу, нависшую над роем царей-жрецов. В беспокойном сне мне казалось, что я вижу над собой большую голову Сарма с движущимися вбок челюстями, слышу крик ларлов и вижу горящие зрачки Парпа, он тянется ко мне с инструментами и золотой сетью, и я прикован в ногах постели Вики и слышу ее смех, и я громко закричал и сел на матраце из мха.
— Ты проснулся, — послышался голос переводчика.