Я улыбнулся. Крон говорил так же, как все мужчины в любом городе Гора. А ведь он был из Тарны.
— Почему они танцуют для тебя? — спросила Лара.
— Если бы они не стали бы танцевать, то их заставил бы кнут, — ответил Крон.
Глаза Лары опустились.
— Обратите внимание на ошейники, — сказал Крон, указывая на серебряные полоски, охватывающие шею каждой девушки, — мы расплавили их маски и сделали из серебра ошейники.
Между колонами появились другие девушки, одетые в камиски. Они молча подавали гостям кал-да, заказанной Кроном. У каждой на подносе был большой сосуд с дымящимся напитком, и они разливали его по кружкам.
Одни с завистью, а другие с ненавистью смотрели на Лару. Их взгляды как бы спрашивали — почему ты не одета как мы и на тебе нет ошейника, почему ты не прислуживаешь как мы.
Я очень удивился, когда Лара вдруг скинула свой плащ, взяла сосуд у одной из девушек и тоже начала обслуживать мужчин.
Теперь многие девушки смотрели на нее с благодарностью — она была свободна, но не брезговала делать то же, что и они, ничем не показывая, что она выше их.
Андреас посмотрел на меня и сказал:
— Истинная татрикс.
Тогда Линна встала и тоже начала помогать девушкам.
Когда Крону надоели танцовщицы, он дважды хлопнул в ладоши, и девушки под звон колокольчиков выбежали из комнаты.
Крон поднял чашу с кал-да и посмотрел на меня.
— Андреас говорил, что ты собирался в Сардарские горы. Я вижу, что ты передумал.
Крон имел в виду, что если бы я пошел в горы, меня бы уже не было в живых.
— Я собираюсь туда, но у меня есть дело в Тарне.
— Отлично! Нам нужен твой меч!
— Я пришел, чтобы вернуть Ларе трон татрикс Тарны.
Крон и Андреас изумленно посмотрели на меня.
— Нет, — сказал Корн, — я не знаю, как она сумела околдовать тебя, но в Тарне не будет больше татрикс.
— Она олицетворяет то, с чем мы сражались, — сказал Андреас, — если она снова взойдет на трон, то все наши жертвы были напрасны. Тарна останется такой же, какой и была.
— Тарна никогда не будет прежней, — возразил я.
Андреас покачал головой. Он не мог согласиться со мной.
— Разве мы можем ждать от него разумного решения? — обратился он к Крону.
— Он ведь не поэт.
Крон промолчал.
— … и не кузнец.
Крон даже не улыбнулся.
Его разум формировался среди клокочущего расплавленного металла и он не мог быстро осознать все сказанное.