Девушки услышали какой-то шорох в темноте? Скрежетание когтей по деревянной обшивке корабля? Или почувствовали легкое дыхание животных у себя на лицах? А может, различили хищный блеск кроваво-красных глаз? Или жесткая шкура животного на мгновение коснулась их тела?
Новый душераздирающий вопль потряс корабль. Могу себе представить, как они сейчас судорожно пытаются освободиться от стягивающих их тело веревок. К доносящимся снизу крикам добавилось приглушенное, сдавленное рыдание. Это уже были не воинственные, потерявшие женственность лесные разбойницы, а обычные, до смерти напуганные девушки.
Я продолжал лакомиться жареным вуло.
К столу подошел один из матросов.
— Капитан, девчонки в нижнем трюме просят у вас аудиенции, — усмехнулся он.
— Веди их сюда, — рассмеялся я.
Вскоре обе девушки, дрожащие, с всклокоченными волосами, испачканные в мокром песке, уже стояли передо мной на коленях. Я по-прежнему сидел в кресле. Они были все так же связаны и посажены на цепь, кончающуюся у кольца в перегородке задней палубы. Только позы теперь у них были уже не столь горделивыми: обе они распростерлись на дощатом настиле палубы, склонив головы к самому полу и робко бросая на меня жалобные взгляды.
— Лагерь Вьерны находится к северо-востоку от города Лаурии, — без предисловия начала Тана. — Чтобы найти его, нужно добраться до противоположного от реки конца города и дальше идти прямо к лесу. У самого его начала отыщите тур-дерево, там на высоте десяти футов от земли наконечником копья сделана на коре отметина. Оттуда нужно держать направление строго на север, отыскивая деревья с такими же отметинами, которые расположены в четверти пасанга одно от другого. Всего таких деревьев будет пятьдесят. На последнем зарубка копьем будет двойной. Оттуда нужно свернуть к северо-востоку и снова искать деревья с отметинами. Теперь их должно быть двадцать. Последнее дерево подходит к границам зоны обитания банды Вьерны. Лагерь находится в двух пасангах к северу оттуда, на берегу небольшого ручья.
Девушки как по команде подняли головы. На лицах у обеих застыло тревожное выражение: неужели я снова отправлю их в нижний трюм?
— Как твое имя? — спросил я у первой девушки.
— Тана, — ответила она.
— А твое? — обратился я ко второй.
— Эйла, — сказала она.
— Нет, — покачал я головой, — у вас нет имен. Вы — рабыни.
Они обреченно уронили головы.
— Надеть ошейники им на шею, — приказал я матросу.
Приказ был тут же выполнен.
— Развязать их, — распорядился я. Веревки с девушек сняли.
Они продолжали стоять на коленях, тревожно всматриваясь мне в лицо. Я обвел их внимательным взглядом. Они выглядели жалкими и потерянными, как настоящие рабыни.
— Завтра утром выставить их на продажу в Лидиусе, — распорядился я.
Они низко опустили головы и разрыдались.
3
Я ПОКУПАЮ ВОРОВКУ
На полном ходу со мной столкнулась темноволосая девушка, хотя и в короткой тунике, но свободная. Бросив на меня откровенный чувственный взгляд, она тут же затерялась в толпе.
Мы с Риммом и Турноком пробирались сквозь бесчисленное скопище людей, собравшихся неподалеку от причалов Лидиуса. Я посмотрел вслед девушке. Она, безусловно, была свободной женщиной, такие довольно часто встречались в этом портовом городе; не имея семьи, они зарабатывали на жизнь чем придется, но каким-то образом ухитрялись избегать рабских цепей. Что-то сверкнувшее у нее на шее привлекло мое внимание, но она так быстро проскользнула мимо, что я не успел ничего рассмотреть.
Вокруг бушевало людское море. Мой взгляд выхватил из толпы светловолосого гиганта с Торвальдсленда с всклокоченной бородой и синими, холодными как лед глазами; торговца с Тироса, румяного, надушенного, с прилизанными волосами; матросов с Коса и из Порт-Кара — непримиримые враги, они обменивались неприязненными взглядами, но воздерживались от выяснения отношений на улицах нейтрального Лидиуса. Над толпой проплыла восседающая на носилках женщина в скрывающем лицо уборе, прибывшая, судя по смуглой, дочерна загоревшей коже, откуда-нибудь с Янды или Ананго; рядом прошагали два охотника, должно быть, из Ара, с их плеч свешивались привезенные на продажу выделанные шкуры черных пантер. Отдуваясь и смахивая пот со лба, прошел крестьянин, несущий целую корзину садовых су л, приехавший сюда из южных районов, с верховьев Лаурии. Прошагал погруженный в свои мысли книжник, облаченный в традиционные голубые цвета, вероятно прибывший давать уроки сыновьям какого-нибудь богача за высокую плату. Важно прошествовал толстый работорговец, увешанный цепями с медальонами Ара; за ним, стараясь никого не задеть, проскользнули две светловолосые рабыни, окидывая все вокруг любопытным взглядом и обмениваясь негромкими, но достаточно отчетливыми замечаниями, так что я смог различить у обеих тентисский акцент. Увидел я и тачакского воина с далеких, лишенных деревьев южных равнин; сам он мне был незнаком, но спутать это характерное мужественное лицо с глубокими волевыми складками с лицами представителей других народностей было невозможно.
До меня донесся обрывок разговора между продавцом овощей и двумя его покупательницами — женщинами из низшей касты, но в скрывающих лица уборах.
Из ближайшей пага-таверны доносились нестройные музыкальные аккорды, заглушаемые зычным голосом мелкого торговца-разносчика, выкрикивающего цены на свой нехитрый товар.
И над всем этим витало свежее дыхание Тассы, смешивающееся со спешащими раствориться в ее волнах водами Лаурии.
Мы пришвартовали «Терсефору» к центральному городскому причалу. Я хотел задержаться в Лидиусе еще на несколько дней, чтобы надлежащим образом подготовиться к предстоящей охоте.
Я знал, что мы на пару дней пути отстали от Марленуса, который к этому времени уже, должно быть, находился в верховьях Лаурии. Он искал Вьерну, чтобы отомстить: теперь, когда честь его задета, он ни перед чем не остановится. Я же искал не столько Вьерну, сколько Талену, бывшую некогда моей свободной спутницей, а теперь, вероятно, оказавшуюся в руках этой разбойницы.