— Можешь делать со мной что хочешь, хозяин.
Я в полной его власти — я только рабыня в оковах. Он, казалось, разозлился.
— Принеси мне вина, хозяин, — обронила я. Он изумленно воззрился на меня.
— Девушка всего лишь проверяет хозяина. — Я улыбнулась. И тут он с размаху ударил меня по лицу. Больно! Я почувствовала вкус крови.
— Думаешь, — спросил он, — если я к тебе неравнодушен, значит, буду с тобой слаб?
— Нет, хозяин, — выдавила я.
На меня падала тень от рабского кольца. Рядом на полу лежала прикрепленная к кольцу цепь и ошейник.
Он приладил тяжелый ошейник мне на шею поверх легкой стальной ленты — приковал меня к кольцу в ногах ложа. Рука его коснулась моего тела.
— Я вижу — ты будешь сильным со мной, хозяин.
— Ну и дурак же я, — процедил он, — вбил себе в голову земную девку.
— Я одного хочу — любить тебя, служить тебе, хозяин.
— И все же ты хороша.
— Девушка благодарна хозяину, если он считает ее привлекательной.
— Так ты выбрала бы рабскую долю? — вспомнил он.
— Да, хозяин.
— Шлюха.
— Да, хозяин.
— Решать все равно буду я.
— Да, хозяин.
— И я решил…
— Да, хозяин, — произнесла я с мольбой.
— …что ты — моя рабыня.
— Да, хозяин! — вскричала я и забилась в его руках в самом неистовом, чудовищном экстазе, какой только доводилось испытать когда-либо женщине, в рабском оргазме, доступном лишь той, кем поистине обладают.
— Как могу я так любить тебя, — спросил он, — если даже не владею тобой по-настоящему, если ты не до конца моя?
— Не знаю, хозяин.
Клитус Вителлиус признается в любви к рабыне! Надеюсь, он не станет меня бить.
Схватив меня за волосы, он оттянул к мехам мою голову.
— Мужчина может любить только ту женщину, которая принадлежит ему, принадлежит по-настоящему. Иначе он лишь одна из сторон в контракте!
— А женщина, — добавила я, — может любить лишь того, кому по-настоящему принадлежит.
— Кому ты принадлежишь, рабыня? — спросил он.