Он поднялся на ноги. Она не сводила с него глаз. Перед ней, глядя на нее, стоял Тандар из Ти, ее хозяин! Некогда ее прочили ему в жены. Теперь она стала его рабыней.
— Я люблю тебя, хозяин, — проговорила она.
— Пойдем-ка мы на постоялый двор, — объявил один из мужчин. — По-моему, тут одной рабыне не терпится послужить хозяину.
— Встань, рабыня, — приказал Тандар из Ти.
Она встала перед ним, держа перед собой скованные наручниками руки.
— Чудесно, — похвалил он.
— Спасибо, хозяин. Он осмотрел ее бедро.
— Хорошее клеймо.
Откинул назад ее волосы, держа за подбородок, повернул из стороны в сторону голову.
— Уши проколоты. Превосходно. Отступил, любуясь восхитительным телом.
— Хорошая покупка, — одобрил один из его спутников.
— Да, — согласился он. Взглянул ей в глаза: — Пожалуй, я назову тебя Сабиной.
— Хозяин? — Она вздрогнула как от удара. Пронзила меня /лазами. Я ответила ей недоуменным взглядом. Я не выдавала ее тайны!
— Разве не прелестное имя для рабыни? — спросил он.
— Да, хозяин, — послушно подтвердила она, — прелестное имя для рабыни.
— Ах ты плутовка, — схватив ее за руки, расхохотался он, — думала, я не знаю, кто ты?
— Хозяин? — только и выдавила она.
— Ты — дочь Клеоменеса, когда-то тебя звали Сабиной и прочили мне в жены.
Она смотрела на него в смятении.
— А теперь, разумеется, ты просто рабыня.
— Да, хозяин.
— Когда Совет Конфедерации рассматривал вопрос о нашем браке, — рассказал он, — я проник на тарне в Крепость Сафроникус. Выслеживал тебя, хотел узнать, понравишься ли.
— Понравилась? — вскричала она. Нравиться мужчинам — недостойно свободной женщины. Нравятся только рабыни.
— Да, — кивнул он.
— Увидев меня в уличном платье, нелегко было понять, понравлюсь ли я тебе.
— Помнишь твои покои, — спросил он, — окно высоко в стене?
— Да…
— Ничего не стоило добраться до него с крыши, по веревке. У нее перехватило дух.
— В ванне ты была очень хороша.
Она смущенно потупилась, залившись краской.