— А что случилось с Ларой?
Он рассмеялся.
— Ты что, сам не знаешь? — воскликнул он.
— Откуда же мне знать здесь, внизу?
— Ее похитили.
— Что?
— Да, похитил один тарнсмен.
— Как его звали?
— Тэрл, — сказал он и снизил голос до шепота, — Тэрл из Ко-Ро-Ба.
Я онемел от изумления.
— Он преступник, который выжил на Арене Развлечений.
— Я знаю.
— Его должен был убить тарн, прикованный к брусу. Но Тэрл освободил тарна, сел на него и улетел. — Раб отложил в сторону корзину с едой, глаза его блестели от возбуждения, он даже хлопнул себя по ляжкам. — Но затем он вернулся и тарн схватил татрикс и унес ее, как табука! — Он расхохотался и к его смеху присоединились другие рабы, прикованные ко мне. И, благодаря этому хохоту, я наконец осознал, что же произошло.
Но я не смеялся.
— А как же Колонна Обмена? Разве татрикс не доставили на Колонну Обмена и не освободили?
— Все думали, что так и будет, но видимо тарнсмен хотел именно ее, а не богатства Тарны.
— Вот это мужчина, — воскликнул один из рабов.
— Может, она прекрасна, — сказал другой.
— Ее так и не обменяли, — спросил я изумленно.
— Нет. Два самых знатных жителя Тарны прибыли на Колонну Обмена — Дорна Гордая и капитан Торн, но татрикс не вернулась. Тут же выслали погоню, прочесали все окрестности, но безуспешно. Дорна Гордая и капитан Торн нашли только ее изодранную мантию и золотую маску. — Раб сел на камень. — И теперь эту маску носит Дорна.
— И тебя не интересует судьба Лары, которая было татрикс?
Раб рассмеялся и к его хохоту присоединились остальные.
— Мы знаем, — сказал он сквозь смех, — что она больше не носит золотую мантию.
— Теперь, — добавил другой раб, — на ней более подходящая одежда.
— Да, — воскликнул первый, хлопая себя по ляжкам — прозрачный шелк! От избытка чувств он даже повалился на землю, — Ты только представь, — хохотал он, — Лара — татрикс Тарны, и в прозрачном шелке!
Все хохотали, кроме меня и Андреаса из Тора, который смотрел на меня вопросительным взглядом. Я улыбнулся ему и пожал плечами. Мне не хотелось отвечать на его вопрос.
Понемногу я восстанавливал чувство собственного достоинства в своих товарищах. Все началось с распределения пищи. Затем я приучил разговаривать между собой и называть друг друга по именам. Хотя они были из разных городов, следовательно врагами, теперь находились на одной цепи и им пришлось мириться друг с другом.
Когда один болел, другие наполняли его мешок. Когда кто-нибудь был избит кнутом, другие подавали ему воду, чтобы смочить раны, так как цепь не позволяла ему самому подойти к воде. И постепенно все они осознали, что находятся на одной цепи, что у всех общая судьба. Теперь они уже не были безымянными тенями в темной сырости шахты, только Ост оставался самим собой и постоянно боялся затопления камеры.
Мы работали очень хорошо, все время выполняя норму, даже когда ее снова повысили. Иногда во время работы мы пели и эти звуки грозно разносили по тоннелям. Надсмотрщики удивлялись и стали нас бояться.
Новости быстро распространялись по шахтам, и вскоре все заговорили о справедливом распределении пищи, о помощи друг другу, о том, что люди во время работы поют. И все это происходит в самой глубокой шахте.