Феодальная аристократия и кальвинисты во Франции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В это время отряд Монлюка[634] двигался по направлению к Монтобану. Не успел Ренье добраться до реки Тарна, как этот отряд настиг его. Поставивши Жискара с десятью человеками в виде авангарда и совершивши молитву, двинулся он на королевское войско. Натиск был чрезвычайно силен, а, главное, его совершенно не ожидали. В рядах королевского войска произошло замешательство; отряд дрогнул и обратился в бегство, оставляя в руках неприятеля пять знамен и 50 человек пленных.

Победа была полная, и с триумфом, ведя за собою пленных, вошел Ренье в Монтобан.

Поражение королевского войска имело большое нравственное значение. Оно показало многим, что борьба возможна, что победа над властью не представляет неодолимых трудностей, что существуют еще лица, обладающие способностями и энергиею. Для партии «рьяных» это было торжеством. Число ее приверженцев увеличилось, и по их настоянию было созвано вече, на которое приглашены были и дворяне. Их победа, рассказ о страшном избиении гугенотов в Париже, свидетелями которого они были, их уверения, что цель тайного совета — истребление всех гугенотов без исключения, произвели сильное впечатление[635].

Но партия монархистов не отступала от своих мер, дебаты были очень горячи, и только после долгих прений было решено открыто взяться за оружие, запереть ворота и отказать власти в повиновении. Немедленно приступили к вооружению. Со всех сторон созвали солдат, укрепляли город[636].

Это происходило в первых числах октября[637]. К этому времени новая побудительная причина вызвала еще большую энергию и решимость в жителях. От Безы было получено письмо, адресованное на имя консулов Монтобана (от третьего октября).

Оно выражало вполне желания большинства умеренных, прибегавших к оружию, лишь для защиты своей религии, но не желавших бороться против короля. Беза снимал с короля вину и переносил ее на его советников, но требовал от горожан твердости и непоколебимости[638]. Он говорил, что «после спасения души и жизни, наиболее дорога для всех должна быть честь короля»[639], но в то же время приглашал их не поддаваться страху, не увлекаться льстивыми обещаниями[640], не вверяться тиранам, не сдаваться «тиграм, не имеющим ни веры, ни человечества»[641]. Он советовал им не допускать волнений в городе, не давать власти повода к вмешательству[642], но в то же время предупреждал их, что им «приуготовлена сильная борьба», что «Бог на их стороне», что «он воздвигнет освободителя»[643].

Уже в это время старый дух жителей возобновился. По настоянию пасторов жители заперли ворота пред теми двумя консула-ми-католиками, которые были призваны в город по их же согласию[644]. Этого мало. В первую же неделю после решения защищать город они успели убить четырех католиков[645]. Прибытие из разных мест беглых поддерживало воинственное настроение[646].

При таком настроении легко было увлечь город к восстанию. Действительно, в Монтобане решили образовать самостоятельное военное правление. Но жители относились с большим недоверием к дворянам. Они боялись, чтобы дворяне, явившись к ним, не поступили с ними так, как поступают многие сеньоры в королевстве с своими подданными, чтоб они не предались заботам о своей пользе и выгодах, оставляя благосостояние города в стороне[647]. А жители Монтобана отличались особенною привязанностью к своим демократическим учреждениям и не могли выносить аристократического управления[648]. Они желали сохранить вполне свое устройство и управление и соглашались избрать военного начальника для защиты города, но с тем, чтобы он был в полном распоряжении у консулов и сохранял власть лишь во время войны[649].

На таких условиях и было устроено шестого октября управление городом. Военным начальником был избран Верлгак (Vfcrlhac), в помощь которому было назначено четыре капитана. Он должен был дать клятву в сохранении верности городу в руки консулов и обязывался отдавать отчет городскому совету во всех своих поступках[650].

Но каково бы ни было расположение горожан к дворянам, как ни стеснительны были условия союза, аристократия нашла все-таки опору в своих действиях, помощь людьми и деньгами. Теперь могла она начать открытую войну с властью. Его пример служил побудительною причиною и для других городов Кверси и соседних областей пристать к делу восстания. Города Сент-Антонен и Милло[651], считавшиеся важнейшими городами после Монтобана, открыто взялись за оружие, решительно отказали власти в повиновении и, возбужденные дворянами и под их предводительством, направили свои силы на завоевание окрестных крепостей.

«Жители ваших городов, — писал Виллар седьмого октября к королю, — жители ваших городов: Монтобана, Сент-Антонена и Милло решили не принимать гарнизонов. Сколько мне известно, они собирают войска и укрепляются. Если это справедливо, то они могут причинить много зла в этой стране и совершить много предприятий, вредных для Вашего Величества[652]. Чрез несколько дней его предположения превратились в полную уверенность, что дела идут крайне дурно. «Люди нового толка, — пишет он 15–16 октября, — грабят и убивают католиков. Их силы так велики, что не иначе можно уничтожить их предприятия, как только с помощью оружия. Ежедневно созывают они соседей, захватывают пленных и крепости и укрепляют их»[653].

Действительно, едва только Монтобан дал согласие поддерживать восстание, как Ренье и другие дворяне, которые не нашли мест в городе, отправились против соседних замков. Ренье овладел Виллемюром на р. Тарн (близ Монтобана)[654], а за ним другие дворяне завладели городами: Коссадом, Негрепелисс, Малозом, Каденаком и Суиллаком в Кверси[655], Сен-Ромом. Нажаком и другими замками в Руэрге[656], Пюилораном, Сен-Поль Дамиатом, Витербом в Лораге[657].

Физиономия городов совершенно изменилась. Опять начались проповеди, движение, энергическая деятельность.

Но никто ни из буржуазии, ни из дворян не обнаруживал такой неутомимости и энергии, как Сериньяк. Он сам разъезжал по стране, останавливался в городах и замках и везде возбуждал жителей к восстанию[658]. Его голос имел большой вес между протестантами. «Умный и добродетельный»[659], он считался наиболее ревностным приверженцем «cause», наиболее решительным членом партии[660]. Частные личные выгоды он всегда оставлял в стороне, когда дело шло об общей пользе. Никто не обвинил его ни в излишнем честолюбии, ни в жадности[661]. Понятно, что его увещания могли оказывать, да и действительно оказывали сильное действие на умы.

Благодаря его влиянию присоединились к восстанию виконт Полэн и Монклар[662], как и многие города в соседних областях.

Между тем в Рокекурбе, куда, как мы видели, ушла партия «рьяных» из Кастра, уже седьмого октября вооруженный отряд завладел замком, в котором заперся Турнель с католиками. Укрепившись вполне в городе и отразив нападение королевского войска, явившегося на помощь Турнелю, «рьяные» захватили чрез несколько дней замок и город Оксиллон (Auxillon) в Лаворе, а потом и город Мазаме[663].

Таким образом уже в течение первой половины октября восстание не только началось, но охватило собою значительную часть западных областей Лангедока и успело утвердиться в важнейших городах.

Такой успех обусловливался главным образом тем единодушием, какое существовало между аристократиею и буржуазиею, и тою искренностью, какую обнаружили предводители восстания.

Это сказалось в первом же собрании, которое состоялось в Сент-Антонене между 10 и 18 октября[664]. Сюда собрались лишь депутаты нижнего Кверси и Лораге. Жеро де Ломан, сеньор де Сериньяк, был избран единогласно главою местной конфедерации. Буржуазия доверяла ему гораздо более чем кому-либо другому, оттого жители Монтобана не воспрепятствовали тому, что он избрал их город своею главною квартирою[665]. Монтобан же был назначен резиденцией) совета, состоявшего из выборных от обоих сословий. Обязанность членов совета заключалась в контролировании и надзоре за действиями главы, в заведывании финансовыми делами. Глава (chef) получил лишь право назначать в подвластные города. По собственному желанию, военных начальников, которые избирались из среды аристократов[666].

В то время, когда в Кверси, так сказать, санкционировался союз буржуазии и аристократии, и вводилось правильное управление целой областью, в других, соседних областях, в Руэрге и Альбижуа, в которых почти одновременно с Кверси было поднято знамя восстания, дела шли тем же путем. И здесь, как и в Кверси, необходимость установления прочного союза с буржуазиею заставила аристократию прибегнуть к созванию собрания.

В Руэрге собрание состоялось почти одновременно с Сент-Антоненским собранием. Оно ограничивалось лишь одною областью и было назначено в главном ее городе, Милло. Собрание приняло те же меры, как и Сент-Антоненское. Главою был избран Кастельперс, барон Пана, успевший уже заявить свои военные способности взятием городов: Коссада, Биуля, Каденака и других, а Милло был сделан, как и Монтобан, резиденцией) совета[667]. Здесь связь буржуазии с аристократиею была так прочно установлена, что спустя некоторое время, 10 ноября, жители Милло сами от себя предложили Ториаку (Tauriac), сеньору де Сент-Ром, собрать отряд в 120 человек[668].

Оба собрания, каждое отдельно, послали депутатов в Рошель с целью образования конфедерации[669].

1 ноября в Пейресегаде (Peyre-segade) было созвано третье собрание гугенотов. Как и первые два, оно носило характер местный и ограничивалось областями: Альбижуа и Кастрэ. То было собрание, состоявшее, главным образом, из аристократии верхнего Лангедока[670]. Но несмотря на это, его постановления показывали, какое влияние оказывала буржуазия, и как важен был ее союз для аристократии. Правда, Полэн, принадлежавший к одному из древнейших аристократических родов (Rabastens), был избран единогласно главою и получил право назначать губернаторов в подвластные города. Но зато над ним, для контроля над его действиями был поставлен совет, состоявший из пяти лиц, преимущественно из буржуазии, заседания которого происходили в Реальмоне. Взамен этого собрание дало Полэну полномочие собирать войска[671].

Итак, у аристократии оказалась та опора, которой она напрасно искала на севере. Города, с которыми она вступила в союз, снабдили ее войском, и она могла теперь с большею энергиею взяться за дело. В течение октября и ноября настроение буржуазии изменилось самым решительным образом, и то самое большинство, которое прежде готовилось отдаться в руки власти, теперь напрямик заявляло, что «готово лучше погибнуть, защищая жизнь своих членов, чем отдаться в руки убийцам»[672]. С каждым днем горожане становились все более и более твердыми в своих намерениях, и увещания Виллара не вели ни к чему[673]. Везде, в Гаскони и Бигоре, как и в Кверси, буржуазия вооружалась и совершала нападения на соседние местности. По Гаронне не было проезда, потому что большая часть крепостей была в руках гугенотов[674]. Купцы города Бордо жаловались, что их торговля страдает[675], а жители Тарба и Баньера (Bagnères) просили дать им губернатора и гарнизон, так как гугеноты, скопившиеся в Беарне, угрожали захватить эти города. Вообще, «с некоторого времени лица новой религии стали особенно надменны и решительны, даже и те, которые отреклись недавно от ереси»[676].

Имея таких союзников, аристократия могла смело рассчитывать на успех.

Действительно, едва только состоялось окончательное решение действовать заодно, выработанное на собраниях, как Сериньяк направился из Монтобана на замок Террид, находившийся в Гаскони. Он считал его своею родовою собственностью и потому счел себя вправе завладеть им. Укрепившись в нем, он стал осаждать города, лежавшие по Гаронне. Прежде всего он овладел аббатством Беллеперш, находившемся в миле от Террида. Все монахи были захвачены и брошены в реку, церковь разграблена, монастырь разрушен[677]. Укрепившись на западе, он повернул назад в Монтобан, потерпел неудачу пи осаде Рабастена, достиг, не встречая препятствий, до Бюзе (Buzet), небольшого городка подле Тулузы, и взял его[678].

В то же время протестантское оружие оказывало большие успехи и в других местностях. В Руэрге барон Пана при содействии Ториака с каждым днем расширял гугенотские владения. 15 января он разбил отряд Везена, не терявшего надежды захватить Милло[679], а потом направился к Соммиеру на помощь осажденным гугенотам. Между тем как его помощники успели завладеть Компейром (9 марта), Сен-Серненом[680] и другими замками.

В Альбижуа виконт Полэн овладел Ломбером (Lombers), а потом, 24 декабря, и городского крепостью, несмотря на то, что на помощь городу явился Лакрузетг с 200 человек конницы, 800 пехоты и войсками Альби и Гайлляка. Затем он взял Альбан и укрепился в Тилле, в области Альби. Большую поддержку оказывали ему в этом жители Рокекурба, не перестававшие совершать набеги в ту же область.

Между тем капитан Пюи успел захватить значительное число замков в Альбижуа. А капитан Кастельран — город Алэ.

Католики везде терпели неудачи. Едва только начинали они осаду, как отряд гугенотов, являвшийся на помощь осажденным, или принуждал их снять осаду, или совершенно разбивал их, результатом чего было присоединение новых замков к числу гугенотских владений.

[634] Он состоял из собственно монлюковского отряда и 4-х отрядов: Фонтениля, Торена, Вердюиэана и еще четвертого.

[635] Mémoires de l’estât. T. II. P. 176–177;

[636] Ibid.

[637] Lettres et dépêchés originelles de marquis de Villars.

[638] Письмо это помещено в кн.: Mary-Lafon J.-B. Histoire d’une ville protestante. P. 77–79. «Demeurant fermes et invariables, tenez vous à l’edit de la paix».

[639] Ibid. P. 77.

[640] «Gardez vous d’être étonnés par aucunes menaces et séduits par aucunes promesses des tyrans» (Ibid.).

[641] Ibid. P. 78.

[642] Ibid.

[643] Ibid.: «Вам предстоят трудные и серьезные битвы»; «Не сомневайтесь в том…, что Бог хорошенько отомстит и вскорости…, породив какого-то освободителя»; «Бог на Вашей стороне» («Grands et difficiles combats vous sont apprêtés»; «Ne doutez… que Dieu ne venge bien et dans peu… suscitant quelque libérateur»; «Dieu est de votre coté»).

[644] Le Brel H. Histoire de la ville de Montauban. T. II. P. 64.

[645] Archives du chapitre (10 Oct. 1572). Mary-Lafon J.-B. Histoire d’une ville protestante. P. 76, n. 2.

[646] Le Brel H. Histoire de la ville de Montauban. T. II. P. 66.

[647] La Popelinière H. L.-V. L’Histoire de France… T. II. P. 101 b.

[648] Cathala-Cature M. Histoire politique, ecclésiastique et littéraire du Querci. T. II. P. 11.

[649] La Popelinière H. L.-V. L’Histoire de France… P. I c.;

[650] Le Bref H. Histoire de la ville de Montauban. T. II. 68 ff.

[651] Gaujal M.-A.-F. Essais historiques sur le Rouergue. T. II. P. 424.

[652] Lettres etc. de Villars. Рукопись Императорской Публичной Библиотеки: «Sire! A ce que j’ay peu entendre par les advertissments qu’on m’a donné de divers endroicts despuis deux jours que je suis arrivé en ce pays, je me doubte que ceulx de vos villes de Montauban, S. Anthonin et Milhau sont délibérés ne recepvoir auculng garnison par ce que, a ce qu’on m’a escript, ils se renforcent et fortifient. S’il est aussi ils pourront donner beaucoup de fascherie a cepays et brasser plusieurs entreprinses grandement prejudiciables au service de Votre Majesté».

[653] Ibid. Письма под №№ 13,14,15:

[654] Thou J.-A. de. Mémoires // Collection universelle. T. VI. P. 478–479;

[655] Ibid.

[656] Caujal M.-A.-F. Essais historiques sur le Rouergue. T. II. P. 424.

[657] Dévie C., Vaissètte J. Histoire générale de Languedoc. T. IX. P. 79.

[658] La Popelinière H. L.-V. L’Histoire de France… T. II. P. 87.

[659] «Sage, vertueux, aymant la discipline miliraire». Serres J. de. Inventaire général de l’histoire de France, depuis Pharamond jusques à la majorité de Louys XIII… Genève, 1645. P. 725;

[660] La Popelinière H. L.-V. L’Histoire de France… T. II. P. 114.

[661] Ibid.

[662] Haag E. La France protestante. P. 468. Говорят, что Монклар отказался от кальвинизма и даже хотел отправиться в Монтобан, для увещания жителей подчиниться власти короля.

[663] Dévie С., Vaisselle J. Histoire générale de Languedoc. T. IX. P. 76.

[664] Определяя время собрания, необозначенное у Vaisset’a (T. IX. Р. 79), я опирался на неизданное письмо Виллара от 18 октября следующего содержания: «Ceulx de Montauban etc, continuent ce cours: piller et surprendre vos places… Le Sieur de Serinhac commande au Montauban, le baron de Panat en Milhau… Ces gens font des(s) mandemens à vos bons subjects et faict (sic) toute demonstration de guerre» (письмо под № 18). «L’on tient que Serinhac est leur chef» (письмо под № 19 от 22 октября).

[665] Dévie С., Vaissètte J. Histoire générale de Languedoc;

[666] Ibid.

[667] Dévie С., Vaisselle J. Histoire générale de Languedoc. T. IX. P. 79;

[668] Caujal M.-A.-F. Essais historiques sur le Rouergue. T. II. P. 425.

[669] Ibid. P. 424–425.

[670] Haag E. La France protestante. T. VIII (art. Rabastens). P. 341.

[671] Dévie C., Vaisselle J. Histoire générale de Languedoc. T. IX. P. 78–79.

[672] «Горожане Монтобана и других городов, — писал Виллар 22 октября, — говорят, что они предпочли бы умереть все вместе, защищая свои жизни всеми возможными и невозможными средствами, чем отдаться в руки своих убийц» («…qu’ils ayment mieulx mourir ensemble deffandant leurs vyes de plus qu’ils pourront que de se metre entre les mains de leurs meurtriers»).

[673] Письмо под № 19.

[674] Письмо под № 35, датированное ноябрем.

[675] «L’effori de ce qui est faict à Bordeaux et ailleurs a esté si grand que grande quantité de vos subjects se sont retirés en Beam et ont faict semblant de faire des courses sur la frontière de Bigorre, de façon que les villes de Tarbes et Baignars m’ont envoyé demander le gouverneur et garnison, ce que je leur ay incontinent baillé»— Ibid, (письмо от 22 октября, № 19).

[676] Письмо от 5 ноября, № 31, ср. № 28, от 24 ноября. «Ils tiennent de propossi maischants et malheureux qu’ils ne fault s’attendre qu’ils fassent rien de bon».

[677] Le Bret H. Histoire de Montauban. T. II. P. 66–67.

[678] Ibid.;

[679] Gaujal M.-A.-F. Essais historiques sur le Rouergue. T. II. P. 426.

[680] Dévie C., Vaissètte J. Histoire générale de Languedoc. T. IX. P. 84.