– Но ты же можешь предположить.
Молчание.
– С тех пор как тебя выпустили, ты не сделал ничего плохого. Ну разве что был таким же засранцем, как обычно, и нелепо одевался. По-моему, подобные преступления должны преследоваться по закону, но пока мы остановимся на этом. Я хочу знать, почему тебя... терроризирует, за неимением лучшего слова, ЩИТ.
– Об этом тебе лучше спросить у них.
– Я и спросил. Но они предсказуемо немногословны, когда их о чем-то спрашивают самопровозглашенные борцы с преступностью вроде меня. Прикинь, а? Так с какой стати ты понадобился ЩИТу? Я знаю, что ты над чем-то работаешь, но над чем?
И снова молчание. Но после долгой паузы Доктор вздохнул.
– Над тем, что дорого и важно мне.
Человек-паук сел ровнее.
– И поэтому ты им так понадобился.
Снова тишина.
– А ГИДРА? В чем их резон?
Тишина.
– Ну хорошо, – опустившись на пол, герой отошел от окна. Он знал, что при определенных обстоятельствах и освещении его костюм может выглядеть угрожающе, но по собственному опыту Паук понимал, что Доктора Осьминога запугать нелегко. Нужно было найти другой подход.
– Я подставил свою шею ради тебя, Док. У меня не лучшая репутация в городе, но я ценю то немногое, что имею. Полагаю, ты задолжал мне хоть какое-то объяснение.
Октавиус поерзал в кресле. Его осьминожий аппарат сидел по соседству с ним, словно пес, ожидающий от хозяина команды «фас».
– Мой мозг, – произнес он после долгого молчания. Человек-паук удержался от остроумного замечания в надежде, что Доктор наконец-то начнет говорить откровенно.
– Он был... поврежден тогда, во время аварии, очень давно, – продолжил Октавиус. – Я пытался починить его.
Стенолаз кивнул.
– Думаю, я понимаю. Это объясняет...
– Глупец! – взорвался Октавиус. – Кретин! У тебя что, мозг разрушен? Было время, когда я думал, что твой интеллектуальный уровень если и не наравне с моим, то хотя бы превышает уровень обычного уличного зеваки! Но сдается мне, что я ошибся! – Отто вскочил на ноги и ткнул в своего врага пальцем. – Ты ничего не понимаешь!
– Воу, воу, – предостерег его Человек-паук, – потише, а! – Он с опаской покосился на металлический пояс, по-прежнему неподвижно стоявший рядом с креслом. – Только не надо ни с того ни с сего дубасить меня щупальцами.
Октавиус продолжил.
– Радиация что-то изменила во мне, как-то повредила мою психологическую стабильность! После аварии я начал вести себя иначе, стал смелее, неосторожнее... Короче говоря, я превратился в преступника.
– И ты хочешь найти дорогу обратно. Это благое начинание, Док.
Октавиус покачал головой и снова уселся в кресло.
– Нет, я... уже пытался, и неоднократно, принимал лекарства, чтобы подавлять свои желания. Но дело в том, что мне нравилась обретенная власть.
Октавиус посмотрел на свои механические щупальца.
– Мне нравилось быть преступником... тогда.
Б комнате снова воцарилась тишина. Никто не стремился ее нарушить.
– Док, – наконец произнес Человек-паук, оценивая настроение собеседника, – а над чем таким ты работаешь сейчас? Ты хочешь, э-э-э, починить свой мозг? Это как-то связано с тем чемоданом, что ты забрал с собой?