– Да, я имею в виду Гвен. Ты изменилась после!.. после того, как ее не стало. Ты стала лучше, гораздо лучше.
В его памяти всплыли воспоминания о той, прошлой Мэри Джейн, ветреной и безрассудной красотке, исповедовавшей философию «веселимся сегодня, ибо завтра мы все умрем»... А потом кто-то действительно умер, и Мэри Джейн опомнилась и сделала шаг назад. Страсть к веселью по-прежнему жила в душе девушки, но нынешняя Эм-Джей была гораздо приземленнее и практичнее.
– Это другое, – с вызовом сказала она, – преступники вроде него не меняются. Поверить не могу, что ты можешь быть таким наивным, чтобы поверить в это, Питер.
– Я должен, Эм-Джей. Я вынужден говорить так, как вижу ситуацию сам.
Мэри Джейн встала со стула и принялась застегивать куртку.
– Скажи это отцу моей подруги и твоей девушки9.
После того как она ушла, Питер еще несколько минут молча сидел за столиком. А когда все-таки поднялся, чтобы уйти, он уже и сам не знал, что думать.
– Ты опоздал, – заметил Октавиус.
– Я принес пиццу.
Сидя на подоконнике, герой кинул теплую коробку на столик возле грязного окна гостиничного номера. Снаружи как раз сгущалась тьма, зато дождь прекратился.
Октавиус попал в полосу тусклого света, отбрасываемого несколькими уличными фонарями. Он осторожно поднял крышку коробки и заглянул внутрь.
– Это что?..
Человек-паук кивнул.
– Ага. Я подумал, что королю океана вроде тебя должны нравиться анчоусы.
– Как ни удивительно, но ты прав.
Стенолаз остался сидеть на подоконнике, половина тела –- на свету, половина – во тьме. Его желудок сделал стойку на запах пиццы, но Паук не собирался поднимать маску и откусывать кусочек на глазах у Доктора.
«Жаль, нельзя ему сказать, что ее испекли агенты ЩИТа», – мысленно усмехнулся Паук.
– Только подумать, -–- проворчал Октавиус, – что я вынужден терпеть этот жалкий клоповник...
– Добро пожаловать в бедную часть города, – саркастически заметил Человек-паук.
– Сидеть здесь и...
– Так вот, – продолжил стенолаз, – теперь, раз мы приятели, я подумал, что можем поговорить.
– И ты предсказуемо ошибся, – возразил Доктор, вытирая рот. Он уселся в кресло в углу комнаты, практически полностью скрытом тенями. – Мне нечего сказать.
Человек-паук покачал головой.
– Не шути со мной сегодня, Док... С меня довольно бессмысленных игр. И мне пришлось ехать сюда на метро.
Октавиус нахмурился.
– Многие ездят на метро, болван.
– Нет, я в прямом смысле. Я ехал на крыше экспресса до Восьмой авеню. Через туннель. От 126-й долгий путь, а благодаря тебе я теперь тоже в розыске.
Доктор промолчал.
– Ну хорошо, – продолжил Паук, – давай начнем сначала, с самого начала. Как и почему тебя вдруг выпустили из тюрьмы так рано?
– Я... мне не сказали.