В комнату вошел металлический аналог осьминожьих щупалец, но его человеческого владельца нигде не было видно. И хотя в этот раз металлический пояс не противостоял агентам ГИДРЫ, от него исходила та же угрожающая аура, что и несколько дней назад в банковском лобби. И Паук заметил новую антенну.
Питер решил, что провалится на том же месте, если проявит страх или покажет свое отвращение этой штуковине или тому, кто может за ним наблюдать. Он сделал шаг назад, исключительно в качестве предосторожности, и увидел, как пояс двинулся к нему. Аппарат остановился возле металлической конструкции и протянул одно механическое щупальце. В нем были зажаты блокнот и ручка.
– Ну хорошо, – произнес Питер, забирая предметы, –- полагаю, я буду делать заметки или что-то в этом роде.
Клешни разжались и приблизились к скелетообразной конструкции. По всей длине устройства зажглись огоньки. Наклонившись поближе, Питер увидел, что это все электронные датчики и панели. Одно из щупалец качнулось вниз и нажало на рычажок на полу шкафа, отчего все приспособление слегка завибрировало.
Щупальца начали двигаться. Крутясь вокруг скелетообразного шкафа, они исполняли какое-то подобие физических упражнений. Через определенные промежутки времени щупальца останавливались и некоторые огоньки на поверхности шкафа мигали. Питер счел это намеком на то, что ему следует записывать показания приборов в блокнот.
Спустя примерно час импровизированная пляска смерти резко остановилась, когда металлический пояс внезапно выключился и замер, прямо как тогда, в банковском хранилище. Питер какое-то время сверлил пояс взглядом, просто чтобы убедиться, что он не оживет снова, затем подошел к шкафу, дабы получше разглядеть новую антенну.
Мгновение спустя распахнулась дверь, и в помещение вошел Доктор Осьминог собственной персоной. Выглядел он таким же мрачным, как всегда.
– Вот мои условия, – произнес Октавиус, – ты приходишь сюда только тогда, когда я тебе велю. Будут дни, в которые я тебя здесь видеть не пожелаю. Ты никому не станешь рассказывать о том, где работаешь. Пока ты тут, будешь делать в точности то, что я тебе велю, и не будешь задавать никаких вопросов о целях твоей деятельности. Будешь получать инструкции, но не объяснения. Мои дела касаются только меня, а не тебя или кого-то еще.
Он замер на месте.
– Это предельно ясно, мистер Паркер?
Питер кивнул:
– Означает ли это, что я получил работу?
Доктор снова начал мерить шагами помещение, лучи солнечного света просачивались на пол через... Питер не был точно уверен, откуда именно.
– Ориентировочно.
И снова шаги, размышления.
– Ты показал кое-какую склонность к научным знаниям, логике и теории, так что, полагаю, ты мне еще пригодишься.
Отто прекратил мерить шагами комнату, подошел вплотную к Питеру и взглянул ему прямо в глаза.
– Но ты будешь лишь моим ассистентом, не более. И уж определенно не станешь моим другом. Друзья – для слабаков, для тех, кто нуждается в утешении и поддержке.
«Ну да, думаю, такому матерому злодею друзья не нужны, – подумал Питер. – Боже правый, чем больше мозг, тем невыносимей эго».
– Полагаю, враги более ценны для человека, – продолжил Отто. – Между врагами, как правило, все обстоит куда честнее.
Он отвернулся от Питера: явный признак того, что их беседа закончилась.
– Приходи завтра, и мы начнем.
* * *
На следующий день Питер заявился на склад ни свет ни заря, полный решимости замечать все детали вокруг и оценивать их непредвзято.
Отто Октавиус поприветствовал его так же холодно и формально.
– Мы начнем с...
– Эй, Док, – перебил его Питер, – м-м-м, прошу прошения, Доктор. Я же не буду заниматься ничем незаконным?
Октавиус помрачнел.
– Ты решил спросить это сейчас?
– Ну да, излишняя осторожность никогда не повредит.