Ричард Львиное Сердце. Король-рыцарь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В конце 1176 г., в то время как Генрих II отмечал Рождество в Ноттингеме в кругу своих сыновей, Ричард встретил свой первый Новый год в Бордо. Некоторое время спустя он предпринял новую акцию усмирения, призванную обеспечить безопасность на дороге в Сантьяго де Компостела, по которой собирался ехать его брат Генрих и, возможно, их отец. Стало известно, что многие пилигримы были ограблены разбойниками и староетами баскских и наваррских деревень. В начале января 1177 г. Ричард пошел на Дакс, принадлежавший в то время графу Центулу де Бигорру, и очень быстро им овладел; затем он взял Байонну, захватил замок Святого Петра и, наконец, разрушил крепость, возведенную басками и наваррцами возле порта Сиз, откуда они грабили и нападали на паломников. Он вынудил эти общины свободно пропускать пилигримов, не взимая плату и без грабежа. Потом, в полной уверенности, что полностью усмирил регион, Ричард 2 февраля возвратился в Пуатье и распустил своих наемников. Это было ошибкой: эти вояки, оставшись без жалованья, тотчас же принялись грабить местное население, разоряя Лимузэн, пока 21 апреля в Мальморе не были побеждены и перебиты возмущенными жителями, собравшими народное ополчение во имя мира Божьего^16[112]. Бернард Итье назвал это событие «резней в Мальморе», что очень точно передавало ожесточенность схватки, вызванной страхом и перенесенными унижениями^17[113].

Генрих Молодой по просьбе отца вмешался в дела сеньории Шатору, чей владетель, сир Рауль де Деоль, умер, оставив единственную трехлетнюю наследницу. Генрих II требовал опеки над ребенком по праву сюзерена, но семья девочки отказывалась и приготовилась к сопротивлению. Старый король решил наказать их и приказал Генриху (а не Ричарду, от которого, как герцога Аквитанского, зависела сеньория Шатору) собрать армию в Нормандии и Анжу, чтобы захватить сеньорию, потом и сам прибыл на континент, чтобы лично разрешить это дело. Генрих II захватил наследницу Деоля и отправил ее «полупленную» в Шинон. Позднее ее выдадут замуж за* одного из баронов Плантагенета.

Уверившись, что в его «империи» наведен порядок, Генрих воспользовался тем, что стоит во главе большой армии, чтобы отправить Людовику серию требований, безосновательных с юридической точки зрения. Он требовал, чтобы король Франции отдал ему французский Вексен, который он намеревался сделать частью приданого Маргариты, а также Бурж и Берри, как приданое Аэлис, невесты Ричарда; к тому же он потребовал, чтобы Капетинги отказались от своих претензий на Овернь18[114]. Это был настоящий ультиматум, « Людовик отдавал себе в этом отчет. Его ответ был юридически обоснован: Аэлис уже семь лет находилась у Генриха, а свадьба так и не была сыграна. Это казалось подозрительным: ходили слухи, что Генрих сделал девочку своей сожительницей. Людовик поделился своими опасениями с кардиналом Петром, представителем папы Александра III во Франции. Последний поручил приказать королю Англии под страхом отлучения либо заключить этот брак, либо вернуть королю Франции принцессу с приданым. На этом основании Людовик обвинил Генриха в Плохом обращении с Аэлис и потребовал немедленной свадьбы. У Генриха не было ни малейшего желания отказываться ни от приданого, ни от молодой девушки. 21 сентября 1177 г. возле Нонанкура он пообещал, что свадьба Ричарда и Аэлис состоится19[115]. Чтобы скрепить договор, оба короля поклялись в дружбе и заявили, что вместе отправятся в крестовый поход. На самом деле речь шла о временном соглашении, поскольку Генрих II не мог идти наперекор решениям понтифика, дабы не настраивать против себя общественное мнение и Церковь. В действительности же Генрих попытался блефовать, но провалился. Он пообещал отомстить аквитанским мятежникам, начав с сиров Деоля, из-за которых он и прибыл на континент.

Эти решения самым непосредственным образом касались Ричарда, поскольку снова выдвигали на первый план вопрос о его женитьбе с Аэлис, к которой он, по-видимому, не очень стремится по причинам, выяснившимся позднее, и вопрос о сюзеренитете над Берри и Оверни, которые частично зависели от Аквитании.

На сей раз Ричард принял участие в операции. Его отец привлек его к карательному походу в Лимузэн, в ходе которого он наказал Эмара Лиможского и Раймунда де Тюренна, приказав им отдать ему их крепости. К концу 1177 г. область была усмирена, и декабрь был отмечен значительным приобретением — граф Маршский, в некоторой степени зависящий от герцога Аквитанского, решил распродать свое имущество и владения, чтобы отправиться на Святую землю после смерти своего единственного сына, возможно, чтобы искупить вину за расторжение брака с женой и за убийство ее предполагаемого любовника. Генрих купил и присоединил к своим владениям это графство за шесть тысяч серебряных, хотя, по его словам, оно стоило более двадцати тысяч^20[116]. Так что на Новый год в Анжере у старого короля были все основания чувствовать себя полностью удовлетворенным. Поэтому и празднество было особенно помпезным: Генриха окружали сыновья, Ричард, Генрих, Жоффруа, и большое количество рыцарей^21[117].

Однако не все бароны Аквитании успокоились, особенно в Лимузэне; каноники Лиможа не колеблясь избрали епископом Себрана Шабо, родом из семьи, поднявшей мятеж в 1173 г. Хоть Ричард и изгнал силой каноников, их выбор был подтвержден папой, и Генриху пришлось подчиниться^22[118]. В том же 1178 г„ пока его младший брат Жоффруа, в августе посвященный отцом в рыцари, был направлен на границу Нормандии и Франции, чтобы в боях показать свое мужество^23[119], пока Генрих Молодой проводил время на турнирах и «тратил там огромные суммы денег, забыв о своем королевском величестве и из короля превратившись в рыцаря»^24[120], под руководством своего наставника Гийома Маршала, Ричард занимался правлением и повел свои войска в страну басков, чтобы положить конец притязаниям короля Арагона Альфонса II.

После того как он собрал свой двор на Рождество в Сенте, ему тоже пришлось противостоять новым смутам в Аквитании. Вульгрен Ангулемский, сын Гийома Тайфера, озабоченный приготовлениями своей поездки в Иерусалим, не озаботился принести оммаж Ричарду, как и вечный бунтарь, Жоффруа де Ранкон. Замки Жоффруа де Ранкона, находящиеся в Понс, Ришмоне и Тайбурге контролировали важнейшие пути сообщения с Бордо, Сентом и Ла-Рошелью. Сначала Ричард потерпел неудачу перед замком Понс, после чего направился к Ришмону, который капитулировал через три дня, приказав его разрушить. Потом он решился атаковать Тайбург, прослывший неприступным. Впрочем, никто никогда и не осмеливался подняться на обрывистую гору, на которой возвышался замок, защищенный мощными стенами, делавшими бессмысленным любой штурм: Ричард окружил ее, разбил лагерь под стенами, подкатил к ним свои осадные орудия и систематически опустошал округу, вырезая виноградники и сжигая деревушки. Это варварское ведение войны вызвало такую ярость гарнизона, что защитники сделали вылазку за стены, и Ричарду удалось ворваться в укрепленный город. Гарнизон, укрывшийся в цитадели, сдался несколько дней спустя.

Захватив за несколько дней такую неприступную крепость, Ричард завоевал репутацию непобедимого воина. Он лично принимал участие в боях и сражался на улицах города вместе со своими людьми^25[121]; узнав эту новость, Жоффруа де Ранкон сдал ему без боя замок Понс, а Вульгрен — свои укрепленные города Монтиньяк и Ангулем. Ричард разрушил укрепления во всех этих городах и снова распустил свои наемные войска, которые, чтобы выжить, принялись грабить Бордо и его округу: ущерб от этих банд по всему Югу был таков, что Латеранский собор взволновался и выпустил постановление, направленное против них; он приравнивал их к еретикам, давал тем, кто поднимал оружие против этих бандитов, те же привилегии, что и пилигримам и крестоносцам, и отлучал от церкви тех, кто их нанимал. Напрасно: все воюющие стороны нуждались в помощи наемников и не могли отказаться от их услуг^26[122].

Окруженный ореолом своих побед, Ричард отправился в Англию, где отец, кажется, готов был передать ему бразды правления в Аквитании с двойным титулом графа Пуату и герцога Аквитании. В этом качестве он предстал 1 ноября 1179 г. в Реймсе на миропомазании сына Людовика VII — молодого короля Филиппа Богоданного, впоследствии прозванного Августом. К этому времени отношения между Генрихом и Людовиком, по-видимому, улучшились, после того как французский король перестал оказывать поддержку мятежникам из Анжуйской империи. В связи с этой коронацией, которая должна была состояться 15 августа того же года, произошел курьезный случай. Двор находился в Компьене, и во время охоты юный Филипп, которому еще не было пятнадцати, заблудился в густом лесу и долго бродил по нему, пока не встретил угольщика — французский хронист Ригор описывает его в духе своего времени как черного, огромного, уродливого и страшного видом, — который отвел принца ко двору. Хоть этот крестьянин и спас сына Людовика, внезапная встреча с ним нарушила душевное спокойствие мальчика, и в течение многих дней молодой Филипп находился на грани жизни и смерти^27[123]. По всему королевству молились о выздоровлении единственного наследника короны. Ригор, который описывает

эпизод, сознательно умолчал о том, что Людовик попросил и получил разрешение Генриха отправиться паломником на могилу Томаса Бекета, чтобы помолиться там и попросить помощи у нового святого. Генрих принял его с почестями и дружески его сопроводил до Кентербери^28[124]. Молитвы короля были услышаны, и Филипп выздоровел. Только дата коронации была перенесена на День всех святых.

Однако 1 ноября 1179 г. Людовик не присутствовал на столь ожидаемой коронации сына. Последние события сломили его здоровье, и по возвращении из паломничества его разбил паралич. Он умер несколько месяцев спустя, 18 сентября 1180 г. Генрих тоже не присутствовал на коронации, возможно, потому, что боялся, как бы эта ритуализированная и регламентированная суровым этикетом церемония не продемонстрировала его подчиненное положение по отношению к французскому королю. В то же время его дети присутствовали на коронации и принесли оммаж новому королю: Генрих Молодой, хоть и был королем Англии, принес оммаж как герцог Нормандии и граф Анжу. Поскольку он также был сенешалем Франции, ему благодаря этому титулу выпала честь нести во главе процессии корону, которую архиепископ Реймсский должен был надеть на голову Филиппа. Жоффруа принес оммаж за Бретань, а Ричард — за Аквитанию^29[125]. Феодальный порядок был соблюден, по крайней мере внешне. Но Алиенора, сидя в тюрьме, вроде бы осудила это подчинение Ричарда, если верить замечанию Жоффруа де Вижуа^30[126]. Генрих II же, чтобы добиться военной службы от своих вассалов и в основном мирского населения, принял на всех своих землях, как континентальных, так и островных, «Ассизу о вооружении», которая определяла повинности каждого

подданного в деле обеспечении войска людьми и оружием: каждый рыцарь, обладавший кольчужным фьефом, должен был служить в кольчуге, шлеме, со щитом и копьем, а каждый свободный мирянин — кольчугой, шлемом, щитом и копьем, если их доход составлял больше шестнадцати марок, и поддоспешником, железным шишаком и копьем, если их доход не превышал десяти марок^31[127]. Это постановление свидетельствует об особой заинтересованности Генриха в военной службе его людей, помимо вербовки наемников. По-видимому, он готовился к возможному противостоянию.

Новый французский противник

Несмотря на молодость, король Франции вскоре показал себя соперником более опасным и хитрым, чем его отец. Он был настроен как можно быстрее возобновить борьбу против Плантагенетов и использовать уже существовавшие разногласия между отцом и сыном, чтобы рассорить их. 29 мая 1180 г. в Сен-Дени Филипп надел корону и также короновал свою молодую супругу Изабеллу, племянницу графа Фландрии, дочку Маргариты и Бодуэна д’Эно. Филипп Фландрский в качестве приданого отдал за племянницей регион, который позже будет называться ’Артуа, но сохранил за собой право пожизненного владения им. Клан графа (который сопровождал Людовика в его паломничестве в Кентербери) отныне стал играть при дворе все более значительную роль. Граф Филипп Фландрский нес меч на процессии коронации. Шампанская партия, преобладавшая при дворе во время правления Людовика, теперь явно отошла на задний план^32[128]. Адель Шампанская, вдова Людовика VII, воспротивилась такому отстранению родственников и попросила помощи и защиты у короля Англии. Тот прибыл в Нормандию и, к всеобщему удивлению, выступил в роли посредника и примирителя: он предложил своему молодому сеньору настоящий мир, который и был подписан в Жизоре в июне 1180 г. Филипп согласился помириться с матерью. Миролюбивое поведение Генриха объясняется дипломатическими соображениями: он надеялся, что Филипп в качестве платы за его услуги поддержит кандидатуру зятя английского короля, Генриха Льва, на императорский сан^33[129].

После коронации Ричард вернулся в Аквитанию, вновь сотрясаемую восстаниями. На этот раз поводом оказалось наследство Вульгрена Ангулемского; на правах сюзерена Ричард потребовал отдать ему под опеку девочку-наследницу, Матильду. Но в этом регионе традиционные обычаи наследия предоставляли братьям покойного такие права, которые Ричард не готов был признать: братья отказались отдать графство и заручились поддержкой своего сводного брата Эмару Лиможскому, жаждавшему отомстить за свое предыдущее поражение. Так возникла новая коалиция, возглавляемая лимузэнскими баронами, к которым присоединились граф Перигора, виконты Вентадура и Тюренна, а также Бертран де Борн, который надеялся склонить на свою сторону Генриха Молодого^34[130]. Ричард энергично начал кампанию: еще перед тем как получить военную помощь от отца, 11 апреля 1182 г. он захватил замок Периге, проник в Лимузэн и опустошил его земли. Генрих II прибыл ему на выручку и приказал сыну Генриху присоединиться к нему: Ричард и его отец предприняли новую операцию по усмирению Лимузэна, захватывая одну за другой крепости Эмара Лиможского и графа Эли Перигорского. В Периге, во время осады замка Пюи-Сент-Фрон, к ним присоединился Генрих Молодой. При виде такой военной силы повстанцы капитулировали и попросили мира: Ричард приказал снести стены крепости и велел Эли отдать ему в заложники своих двух сыновей.

Восстание и смерть Генриха Молодого

Победа Ричарда казалась полной, но уже в который раз она была достигнута с помощью отца и брата Генриха. Однако их согласие рисковало продолжаться недолго. Кажется, что Генрих Молодой вновь стал испытывать недобрые чувства по отношению к младшему брату, чья репутация, живость, богатство, щедрость, независимая жизнь, не имевшая ничего общего с гнетущей отцовской опекой, возбуждали его зависть. Он так же, как и отец, мог заметить, сколько сеньоров Аквитании были раздражены диктаторской, брутальной, даже жестокой манерой правления Ричарда в этом регионе. Они пожаловались Генриху II, когда тот созвал их в Гранмоне35[131]. Проезжая через Лимож по направлению к Периге, Генрих Молодой торжественно подарил монахам Сен-Марсьяля плащ, на котором был вышит его титул: король Генрих. Чувствовалось, что ему не терпится царствовать в соответствии со своим титулом36[132]. Несколько баронов Лимузэна, среди которых был Бертран де Борн, надеялись, что молодой король поддержит их дело. Всегда в поисках сражений, Бертран сожалел, что его герой, Генрих Молодой, участвует с отцом в собрании в Санлисе, которое положило конец войне, начатой Филиппом Августом и Филиппом Фландрским, впавшим в немилость и в конце концов подтвердившим свое обещание передать королю Франции Артуа в качестве приданого Изабеллы37[133]. Трубадур, наоборот, надеялся, что война продолжится, и он в одной из своих песен обличил малодушие молодого короля:

Папиоль, скачи быстрей: молодому королю ты скажешь, что я не люблю, когда долго спят. Сеньор Да и Нет любит больше мир, и я искренне верю, что его младший брат Жан лишит его наследства^38[134].

Генрих Молодой, завидовавший брату и взбудораженный слухами, что его наставник Гийом Маршал стал любовником его жены Маргариты, к этому времени был особенно чувствителен и раним^39[135]. Он желал быть признанным тем, кем он являлся: старшим, королем, законным наследником. Он изложил свои стремления при дворе на Рождество 1182 года, которое отец с сыновьями провели в Кане. Бертран де Борн как раз присутствовал при дворе, скорее всего, по приглашению Генриха II. Разве он не восставал только что против Ричарда и не сочинял ли про Генриха Молодого несколько горьких строк? Генрих разочаровал своих сторонников, подчинившись отцу и помирившись с Ричардом под стенами Периге^40[136]. Рыцарь-трубадур выразил свое разочарование и недовольство аквитанских баронов в двух песнях; одна из них неприкрыто ранила самолюбие молодого короля, напоминая о его зависимости от отца:

Так как он ведет себя как человек посредственный, живя лишь за счет того, что ему выдают, сосчитанное и измеренное. Коронованный король, который получает на жизнь от другого, мало похож на знаменитого Гийома, который захватил башню Миранда, воистину достойного славы! Так как в Пуату он врет и обманывает людей, больше его любить там не будут^41[137].

Семейное единство, продемонстрированное при дворе в Кане, треснуло по швам уже на собрании в Мане, где Генрих II призвал сыновей принести оммаж старшему брату, назначенному наследнику. Тем самым он продемонстрировал, что его наследник должен рассматриваться как его преемник, сюзерен других братьев, которым отныне надлежит держать свои фьефы от него. С Жоффруа проблем не возникло, но Ричард отказался это сделать, он держит Аквитанию от матери Алиеноры и намеревается жить независимо от брата. Согласно хроникам, он ответил сердито и довольно резко:

«Не являемся ли мы детьми одного отца и одной матери? Ну ие странно ли при живом отце заставить нас подчиниться старшему брату и признать его старшинство? Впрочем, если владения с отцовской стороны перейдут старшему, я требую законного получения земель матери»^42[138].

В конце концов под давлением отца Ричард согласился принести оммаж, но теперь отказался уже Генрих. Оскорбленный Ричард стал угрожать войной. Он вернулся в Пуату, укрепил новые замки и восстановил старые^43[139]. Разрыв казался окончательным, к радости Бертрана де Борна, который старательно раздувал тлеющий огонь. Генрих же смог найти союзников в Аквитании даже против Ричарда. Осенью 1182 г. в Аквитании разгорелось новое восстание, спровоцированное Эмаром Лиможским и графами Ангулема, завербовавшими большое количество наемников. Бертран де Борн присоединился к ним, рассчитывая и на Генриха Молодого, который, как он надеялся, поддержит его в борьбе с братом Константином. В песне он отметил причину, или если хотите, повод для разрыва — Ричард только что укрепил замок Клерво в Анжу, которое не принадлежало к его землям^44[140]. На этот раз король, по мысли Бертрана де Борна, не может игнорировать это оскорбление:

«Между Пуату и островом Бушар, Мирбо и Луденом и Шнноном, в Клерво, построили без страха и установили на равнине красивый замок. Но я не хочу, чтобы о нем узнал или увидел молодой король, так как ему будет это неприятно. Но боюсь, что его белизна так сверкает, что король может узреть его еще из Матефлона» ^45[141].

Конфликт между братьями обострился. Генрих Молодой и Жоффруа заняли сторону восставших баронов против Ричарда, который, однако, пошел на поводу у отца и сдал замок. Старый король пытался помирить сыновей и усмирить баронов; в Мирбо готовилось мирное соглашение, и Генрих II поручил Жоффруа созвать туда восставших баронов. Здесь он совершил ошибку: Жоффруа примкнул к повстанцам, и вскоре его примеру последовал Генрих Молодой, который вместе с братом вторгся в Пуату. Завербовав брабантцев и других солдат, они опустошили и сожгли Пуату Ричарда, убивая, сжигая и калеча население. В который раз Ричард обратился за помощью к отцу. Опасаясь за жизнь Ричарда, старый король пришел к нему на выручку в Лимож, занятый Генрихом Молодым. Там он случайно попал под ливень со стрелами, одна из которых чуть не вонзилась ему в грудь^46[142] В свою очередь, Генрих Молодой обратился за помощью к королю Франции, что вновь столкнуло Генриха II и Капетинга и еще больше раскололо семью Плантагенетов. Филипп Август направил своих наемников брабантцев[143], которые помогли Генриху взять Сен-Леонар-де-Нобла, потом Брантом и разграбить округу. В то же время мятежные бароны опустошили Лимузэн, а Бертрану де Борну удалось выгнать брата из замка Отфор. Но вскоре у Генриха Молодого закончились деньги, и он был вынужден грабить, грабить, грабить...

Военные операции, очень беспорядочные, отмеченные вымогательством, поджогами, резней, увечьями, грабежом, кражей реликвий и принудительными «займами» церковной утвари не представляют для нас особого интереса. Мы не будем задерживаться здесь, но во второй части вернемся к некоторым эпизодам, так как они хорошо отражают черты войны XII в. и поведение рыцарей[144]. Развязка конфликта заслуживает внимания: Генрих Молодой, преследуемый войсками отца и Ричарда, несколько раз выказал желание отправиться в крестовый поход, чтобы искупить свой грех неповиновения отцу. Генрих II, тронутый этими словами, кажется, уже дважды дал согласие профинансировать его паломничество. Каждый раз это было хитростью, и Генрих Молодой поспешил присоединиться к повстанцам[145]. Когда в Мартеле в июне 1183 г. он тяжело заболел, разграбив перед этим сокровищницу Рокамадура, Генрих Молодой вновь призвал отца и привел ему те же причины. Но Генрих II даже не дрогнул, подозревая новый обман. Однако на сей раз это была не хитрость. Генрих Молодой умер в возрасте двадцати семи лет, исповедавшись в своих ошибках и пообещав возместить ущерб всем жертвам своего грабежа. Он также просил верного Гийома Маршала вместо него совершить паломничество в Иерусалим. Он умер в Мартеле, один, «в окружении людей скорее варварского вида», как заметил Ральф де Дицето[146], 11 июня 1183 г. Удрученный отец слишком поздно узнал правду. Генрих II приказал перевезти тело сына в Ман, потом в Руан, где его и похоронили.

Смерть Генриха Молодого положила конец мятежу. Принцы возвратились к себе, Жоффруа сбежал, но потом получил прощение отца. Бароны Аквитании были вынуждены сами сносить гнев короля: Эмар Лиможский отдал ему замок, но Генрих приказывал снести его своему сенешалю[147]. Ричард со своим союзником Альфонсом Арагонским, врагом графа. Тулузского, отправился разорять земли графа Перигорского, не встретив особого сопротивления. Филиппу Августу удалось восстановить мир между Раймундом Тулузским и Альфонсом II королем Арагона, и ссоры на некоторое время прекратились.

О молодом короле скорбели многие, особенно те, кто видел в нем идеальное выражение рыцарства. Все хроники поют ему дифирамбы. Гийом Маршал, его учитель в ратном деле, его наставник и друг, сочинил эпитафию:

В Мартеле умер тот, кто, как мне кажется,

Был всех учтивей и храбрей, Добрее и щедрей^52[148].

[112] 16 Gesta Henrici, I, 131-132. Geoffroy de Vigeois. Chronicon // HF, XI, 446; Бернард Итье называет эти события «резней в Мальморе».

[113] 17 Bernard Itier. Chronique / Ed. et trad. Lemaitre. Paris, 1998. P. 25.

[114] 18 Gesta Henrici, I, 168; о вопросах, связанных с этим дарением см. Kessler U. Richard I. S. 29.

[115] 19 Согласно Ховдену (Roger de Hoveden. Chronica, II, 143), заключение предусмотренного брака зависело от условий — от эффективной передачи приданого. См. также Mattheu Paris, II, 300.

[116] 20 Robert de Torigny. Chronica. P. 525.

[117] 21 Robert de Torigny. Chronica. P. 526.

[118] 22 Geoffroy de Vigeois. Chronicon // HF, XII. P. 446-447.

[119] 23 Roger de Hoveden. Chronica, II, 166; Mattheu Paris, II, 301.

[120] 24 Mattheu Paris, II, 308. Эти подвиги Генриха Молодого на турнирах длились три года. Отметим мимоходом, что турниры были запрещены Церковью после Латеранского собора в 1179 году, как об этом напоминает немного дальше тот же хронист (Р. 310).

[121] 25 Raoul de Diceto. Opera historica, I, 431; Mattheu Paris, II, 315: «Неустрашимый Ричард направился в город, затеял схватку с врагами, которые нигде не могли от него скрыться».

[122] 26 Какой 27 Латеранского собора в Les conciles cecumeniques: les d&rets. TII, 1: Nicce ? Latran V / Sous dir. de Duval A. et al. Paris, 1994; см. также об этих эпизодах Mattheu Paris, II, 310.

[123] 27 Rigord. Gesta Philippi regis / Ed. Delaborde. Paris, 1882. P. 11, § 3.

[124] 28 Robert de Torigny. Chronica. P. 527; Gesta Henrici, I, 241; Roger de Hoveden. Chronica, II, 192; Raoul de Diceto. Opera historica, I, 438; Gervais de Canterbury. Opera historica, I, 293; Mattheu Paris, II, 309.

[125] 29 Rigord. Gesta Philippi regis, 4. P. 12; Raoul de Diceto. Opera historica, I, 438; Roger de Hoveden. Chronica, II, 194; Mattheu Paris, II, 314.

[126] 30 Geoffroy de Vigeois. Chronicon // HF, XIII, 449.

[127] 31 Gesta Henrici, I, 269 и Select Charters and other illustrations of english constitutional history / Ed. Stabbs. Oxford, 1881; франц, nep: Contamine Ph., Delort J., La Ronciere M. de, Rouche M. L’Europe au Moyen Age. T. II: Fin IX s. — fin XIII s. Paris, 1969. P. 53.

[128] 32 Giraud le Cambrien. De principis Instructione. P. 229.

[129] 33 HF, XVIII. P. 33. Об этих эпизодах см. Cartellieri А. Philipp II August. Kfinig von Frankreich. Leipzig, 1899-1921. T. 1. S. 88-90.

[130] 34 Geoffroy de Vigeois. Chronicon//HF, XVIII, 213-214; Bertran de Born, ed. G. Gouiran, № 10, 11.

[131] 35 См., например Gesta Henrici, I, 291-293; Gervais de Canterbury. Opera historica, I, 82.

[132] 36 См. на эту тему цитированные и переведенные тексты в Gillingham J. Richard Coeur de Lion. P. 128-129.

[133] 37 Raoul de Dice to. Opera historica, II, 10; Raoul de Coggeshall. Chronicon anglicanum, 20; Boussard J. Le gouvernement d'Henri II Plantagenet. Abbeville, 1956. P. 450.

[134] 38 Bertran de Born, ed. G. Gouiran, № 15 «Corz e gestas e joi d’amour»

[135] 39 См. на эту тему Histoire de Guillaume de Marechal / ed. P. Meyer. Paris, 18911901, v. 5128., sq. Duby G. Guillaume de Marechal... Op. cit. P. 62, sq.

[136] 40 Chronique des eveques de Perigueux // HF, XII, 392.

[137] 41 Bertran de Born, ed. G. Gouiran, №, 2. P. 209.

[138] 42 Mattheu Paris, II, 317-318.

[139] 43 Roger de Hoveden. Chronica, II, 274.

[140] 44 Интерпретация этих фактов сложна, так как версии хронистов не согласованы. См., например, Gesta Henrici, 291, Roger de Hoveden. Chronica, 274, Raoul de Diceto. Opera historica, П, 18-19; Geoffroy de Vigeois. Chronicon / Ed. Labbe. P. 337. Согласно Джилингему (Gillingham J. Richard Coeur de Lion. P. 135) Ричард собирался воевать не с Генрихом II, а с виконтом Шательро.

[141] 45 Bertran de Born, ed. G. Gouiran, № 10. P. 190.

[142] 46 Roger de Hoveden. Chronica, II, 274-276; Gesta Henrici, I, 292-293.

[143] 47 Raoul de Diceto. Opera historica, II, 19; Gesta Henrici, I, 300-304; Roger de Hoveden. Chronica, II, 278-279.

[144] 48 Geoffroy de Vigeois. Chronicon / fid. Labbe. P. 337 и Geoffroy de Vigeois. Chronicon // HF, XVIII. P. 317-318.

[145] 49 Rigord. Gesta Philippi regis, § 25. P. 37.

[146] 50 Norgate K. England under the Angevin kings.T. II. P. 229.

[147] 51 Robert de Torigny. Chronica. P. 533; Giraud le Cambrien. De principis Instructione. P. 172-173. Guillaume de Newburgh. Historia regum Anglicarum. P. 233; Mattheu Paris, II, 317-318, Raoul de Coggeshall. Chronicon anglicanum, 20;.

[148] 52 Histoire de Guillaume de Marechal, v. 6985-6988.