Ричард Львиное Сердце. Король-рыцарь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Несмотря на относительное безразличие к рыцарству, проявленное Генрихом II^[49], отцом Ричарда, примеров подобного приобщения знати для того времени было немало. Мы приведем только три из них, относящиеся к Жоффруа Красивому, дедушке Ричарда, о рыцарском посвящении которого хроника Мармутье за 1180 год упоминает в выражениях, очень похожих на те, что использовались в песнях о деяниях и романах:

Его облекли в несравненные доспехи из двойной кольчужной сетки, которую не могут пробить ни копье, ни дротик. Ему надели двойные кольчужные штаны. К ногам ему приладили золотые шпоры; на шею ему повесили щит, украшенный двумя золотыми львятами, на голову ему надели шлем, искрящийся многочисленными драгоценными камнями, такой прочный, что его ни один меч не может ни пронзить, ни помять. В руки ему дали копье из ясеня с острием из пуатевинского железа. Наконец, ему вручили меч, взятый из королевской сокровищницы, имеющий древнее клеймо знаменитого кузнеца Веланда, который когда-то выковал его тщательно и с большим трудом. Вот так вооруженный, наш новый рыцарь, который вскоре станет цветом рыцарства, ловко вскочил на лошадь[50].

В этом тексте уже можно найти следы поклонения рыцарству, связанного с мифическим восприятием оружия, особенно мечей — их нарекали Жуайёзом, или Дюрандалем, или Эскалибуром — и торжественно передавали молодым правителям при посвящении в рыцари. Жоффруа на то время был еще князем без власти, «юношей»[51]; став графом, он не перестал ощущать себя рыцарем, о чем свидетельствует замечательная эмалированная надгробная плита в Мане, которой он хотел украсить свою могилу. Тот же самый Жоффруа однажды выразил свое сочувствие пленным рыцарям, своим врагам, но также собратьям по оружию в лоне рыцарства, законы которого побуждали к проявлениям солидарности, невзирая на социальные различия. Это событие произошло в 1150 г., всего лишь за семь лет до рождения Ричарда. Во время конфликта с пуатевинцами Жоффруа взял в плен четырех milites: он приказал Жосселену заточить их в своем замке Фонтен-Милон. Потом он о них забыл. В один день Жосселену удалось привлечь внимание графа к печальной судьбе этих пленных. Граф, могущественный сеньор, приказал их отмыть, одеть, накормить и отпустить на свободу, дав им даже лошадей. По этому случаю он произнес слова в истинно рыцарском духе, в которых можно заметить проявление солидарности, одновременно благородной и корыстной:

«Жестокосерден тот, кто не сочувствует своему собственному ремеслу. Коль мы рыцари (milites), то должны иметь сострадание к рыцарям, особенно к тем, кто беспомощен. Выпустите отсюда этих рыцарей, освободите их от оков, накормите их и вымойте, дайте им новую одежду, чтобы они могли сегодня сесть за один стол со мной»[52].

С такими предками не было ли предначертано Ричарду стать тем, кем он был при жизни и кем остался на века, королем-рыцарем? Мы попытаемся это показать в его биографии, первая часть которой расскажет о его роли в истории как принца и короля, а вторая часть продемонстрирует разные, порой противоречивые, стороны его деятельности, побудившие хронистов того времени сделать из Ричарда истинный образец рыцарства.

Мы сосредоточим свое внимание на нескольких основных проблемах. Какое влияние сказалось на его поведении — реальном или предполагаемом, какое влияние он испытал в период становления личности и формирования характера? Почему образ Ричарда — короля-рыцаря так быстро и так рано вытеснил все остальные, став практически единственной моделью для подражания? Почему Ричард добровольно выбрал для себя этот рыцарский образ и пропагандировал его, как бы мы сейчас сказали, «средствами массовой информации», используя для этого, возможно, ограниченные, но весьма действенные для того времени способы? И наконец, каково историческое и идеологическое значение выбора и успеха этого образа, оставшегося в исторической памяти и увековеченного легендой, основанного на рассказах и исторических документах, где правда и вымысел переплетаются самым непредсказуемым образом?

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ. ПРИНЦ, КОРОЛЬ-КРЕСТОНОСЕЦ

МОЛОДЫЕ ГОДЫ

От свадьбы Алиеноры с Генрихом II до рождения Ричарда (1152-1157)

Брак Алиеноры и Генриха II, заключенный в 1152 г., не оставил Людовика VII равнодушным, прежде всего потому, что он был заключен без его согласия как сюзерена. Король Франции разработал план нападения на Нормандию, склонив на свою сторону графов Булонского, Шампанского, Першского и даже младшего брата Генриха — дважды отстраненного и Генрихом, и Алиенорой, Жоффруа Анжуйского, которого недавно посвятил в рыцари Тибо Блуаский^[53]. Жоффруа должен был поднять в Анжу бунт против брата, в то время как союзники завоюют Нормандию и Аквитанию. Но Генрих, вернувшись из Котантена и опустошив нормандский Вексен, прибыл навести порядок в Анжу и произвел такое впечатление на Людовика VII, что тот отказался от своей затеи, сомневаясь, вероятно, в справедливости военной операции, которая была организована ради наказания, в общем-то, мелкого нарушения феодального права, еще находившегося в процессе становления. Генрих без особых трудностей смог отплыть в Англию, где, как мы видели, смерть Евстахия сделала его отца, старого Стефана, пожизненным королем, а Генриха — на недолгое время наследником.

Рождение в 1153 году первенца Гийома, казалось, стало знаком благосклонности небес и обеспечило Генриху будущее. В сравнении с ним король Франции Людовик VII выглядел довольно одиноким: у него не было наследника мужского пола, он только что лишился ценных советов аббата Сан-Дени Сугерия, умершего в 1151 году, и иногда слишком грозных высказываний Бернарда Клервоского, скончавшегося в 1153 году. Людовику пришлось считаться с успехами своего соперника, который усмирил Нормандию и Анжу и благодаря рождению Гийома лишил двух дочерей короля от брака с Алиенорой прав на Аквитанию. В 1154 году Людовик согласился с предложением Генриха о мире, вернул ему Вернон и Нёфмарше в нормандском Вексене и отныне стал предпринимать более скромные, но не менее эффективные усилия в качестве защитника церкви и мира, как и его отец, последовавший советам Сугерия. Став таким образом гарантом порядка и справедливости в королевстве, он понемногу усилил свой авторитет и, умело используя свои королевские прерогативы, навязал себя в качестве арбитра князьям королевства и блюстителя правосудия во имя формирующегося феодального права, заявив, что миссия короля — заставлять подданных уважать мир Божий^[54].

При этом он не забывал укреплять свои отношения с соседними правителями, например с домом Блуа-Шампань, сделав Тибо своим прямым вассалом и сенешалем; он также сблизился с графом Раймундом V Тулузским, находившимся в ссоре с графами Барселоны и Прованса и опасавшимся притязаний на свои земли Плантагенетов как герцогов Аквитании. В 1154 г. Людовик VII выдал свою сестру Констанцию, вдову Евстахия Булонского, замуж за графа Тулузского, а сам в том же году женился на другой Констанции, дочери короля Альфонса Кастильского. Так на некоторое время обозначилось противостояние союза Капетингов с домами Тулузы и Кастилии и союза Плантагенетов с графами Барселоны и Арагона. Упрочив свои позиции, Людовик VII смог предпринять паломничество в Сантьяго де Компостела, позволившее ему перевернуть страничку «Алиенора» и начать новую жизнь с Констанцией, подтвердить по пути свои иберийские союзы и закрепить свой авторитет и покровительство над епископствами Лангедока во имя «королевского мира»^[55]. Но в то время Людовик VII был не готов к военным действиям против Плантагенетов, которых у него были основания опасаться. Настало время для мирных переговоров и попыток добиться мирного сосуществования.

В этом с ним был согласен Генрих II — по крайней мере на данный момент. Новому королю Англии нужно было усмирить свое королевство, где уже долгое время сражались сторонники Матильды и Стефана Блуаского. Бароны воспользовались этой гражданской войной, ввергшей страну в пучину хаоса и анархии, чтобы освободиться от опеки пошатнувшейся королевской власти, построить замки, обзавестись собственными войсками, набранными из местных жителей, но также из большого количества иностранцев, прибывших поучаствовать в грабежах этих «сеньоров войны». Поэтому Генрих II посвятил себя, причем успешно, восстановлению в Англии мира и наведению порядка: он изгнал иностранных наемников или нанял их к себе на службу, разрушил замки бунтарей или разместил там королевские гарнизоны, подчинил аристократию и взял в свои руки управление в королевстве; в этом деле ему помогал его канцлер Томас Бекет. Ему даже удалось добиться повиновения и оммажа со стороны короля Шотландии, который воспользовался гражданской войной, чтобы избавиться от английской опеки и завладеть Нортумберлендом.

Политика мира с Францией представлялась Генриху своевременной. Генрих II и Томас Бекет проводили ее совместно. В 1156 г. Генрих II встретился с Людовиком VII на границе Нормандии и домена Капетингов и принес ему оммаж за все свои «французские» земли, включая Анжу, Мэн и Аквитанию. Это соглашение положило конец намерению Капетингов выступить против Генриха II на стороне его брата Жоффруа, который теперь был предоставлен своей печальной участи. Генрих возместил ему убытки, согласившись на выплату ежегодной ренты; затем Жоффруа постепенно добился признания себя сеньором Бретани, впоследствии, как мы увидим, перешедшей под влияние Плантагенетов. Оммаж, принесенный Людовику VII за Аквитанию, придал правам Генриха законности в глазах вечно бунтующих баронов этого региона.

Эра мирного сосуществования (1157-1164)

Ричард родился в 1157 году, как раз в разгар периода, который можно охарактеризовать как время «сердечного согласия» между двумя королями Франции и Англии. В июне 1158 года Томас Бекет, прибывший с большой помпезностью в Париж, представил Людовику VII проект, разработанный Генрихом и имевший целью объединить два дома — сочетать браком Маргариту, дочь короля, которую его вторая жена родила за несколько месяцев до этого, и Генриха, трехлетнего сына Генриха II, ставшего наследником королевства Англии после преждевременной смерти старшего Гийома. В августе того же года этот проект облекся в конкретные формы: было определено приданое Маргариты, которое состояло из нормандского Вексена с его замками, в частности Жизором, Водреем, Нофлем и Дангю, контролирующими

путь сообщения между Парижем и Руаном. Это приданое должно было оставаться в руках Людовика VII до официального заключения брака по достижении обрученными зрелого возраста; сама же невеста Маргарита была передана на воспитание Генриху II, которой в сентябре приехал за ней в Париж, чье население с радостью приветствовало грядущее перемирие между двумя династиями^[56]. Оба королевских дома также приняли решение, что в случае смерти Генриха-младшего Маргарита выйдет замуж за другого сына Плантагенета; на тот момент времени это мог быть только Ричард... или другой новорожденный.

Данный союз имел и другой аспект. Людовик VII, предоставив Генриху II требуемый им почетный, но фиктивный, титул сенешаля Франции, тогда же, по-видимому, согласился и на ввод войск короля Англии на территорию Бретани, на которую Генрих претендовал в силу прав, унаследованных от своего недавно умершего брата Жоффруа. С титулом сенешаля Генрих получал возможность военного и юридического вмешательства в дела Бретани, «по долгу службы», от имени короля Франции, что он не преминул сразу же сделать, вынудив Конана V Бретонского отдать ему город Нант^[57].

В общем, наибольшую выгоду из этого мирного сосуществования получил Плантагенет. К тому же Генрих старался расширить свои иберийские союзы: в марте 1159 года в Аквитании он принял Раймунда-Берангария IV, графа Барселоны и фактического правителя королевства Арагон от имени своей жены. С ним он заключил новый проект брачного союза, как всегда в сугубо политических целях: на этот раз речь шла о Ричарде, который должен был жениться на одной из дочерей каталонского государя; в день свадьбы молодожены должны были получить герцогство Аквитанское, обещанное Ричарду в наследство от Алиеноры. Этот проект, как и все прочие, что касались Ричарда, не имел продолжения. Однако он показывает ту важную дипломатическую роль, которую играли дети в домах средневековых правителей.

Впрочем, на данный момент английскому королю удалось заключить многообещающий политический союз. Этот союз позволил Генриху II с помощью Беренгария и союзников, которых тот приобрел среди могущественных сеньоров региона, начать военную кампанию против Раймунда Тулузского. Генрих возобновил старые притязания герцогов Аквитанских на графство Тулузское от имени Филиппы, единственной дочери графа Тулузского, супруги Вильгельма IX Аквитанского, которую ее дядя лишил наследства после смерти ее отца. Графство Тулузское обладало множеством преимуществ, особенно стратегических и торговых, так как проход между Атлантикой и Средиземным морем пролегал по его территориям.

Перед тем как начать военные действия, Генрих II тщетно пытался добиться от Людовика VII обещания во имя их дружбы не вмешиваться в этот конфликт. Однако Раймунд Тулузский был одновременно вассалом короля и его зятем — мужем сестры Констанции. Именно поэтому Людовик VII предупредил Генриха, что в случае нападения он встанет на сторону своего вассала, которому грозит опасность, как того требует феодальное право. Генрих не обратил на это внимание, собрал налог, позволивший ему нанимать отряды лучников и иностранных наемников, и в июне отправился из Пуатье в Тулузу, захватив по дороге Каор и многие крепости Керси и Рурга. Достигнув стен Тулузы, он узнал, что Людовик VII присоединился к своему вассалу, что в правовом отношении запрещало ему предпринимать любое нападение, поскольку в данном случае оно расценивалось бы как посягательство на персону короля-сюзерена, на королевский сан. После некоторых колебаний Генрих отказался от своих планов и отступил^[58]. Однако в силу своего злопамятства он не простил Людовику этот довольно унизительный проигрыш. Готовясь к новым конфликтам, он укрепил Нормандию, осуществил несколько набегов на земли Капетингов и разместил там в некоторых крепостях свои гарнизоны.

Грядущий конфликт, однако, был предотвращен договором, подписанным в Шиноне, на Пасху 1160 г.: им было восстановлено статус-кво, а также предусматривалось, что свадьба между Маргаритой и Ричардом может состояться раньше достижения совершеннолетия, может, года через три, если будет получено согласие церкви. Отныне замки Вексена, выбранные в качестве приданого, переходили под охрану трех рыцарей ордена тамплиеров, причем все они были нормандцами. Что касается претензий Генриха на графство Тулузское, то он от них не отказался. Он оставил за собой завоеванные Каор и крепости в Керси. Как в Нормандии, так и в Тулузе осталось множество поводов для будущих конфликтов. Людовик VII и Генрих II осознавали это: отныне их соперничество никогда не прекратится.

Впрочем, на некоторое время это соперничество вступило в приглушенную фазу, ограничившись дипломатическими мерами. Четвертого октября 1160 г. королева Франции Констанция Кастильская умерла, произведя на свет девочку Аэлис. Так как Людовик VII не имел сыновей, то наследницей трона стала Маргарита, обещанная в жены Генриху Молодому. Однако через пять недель, к всеобщему удивлению, Людовик женился на Адели Шампанской, снова перетянув на свою сторону знатные роды Блуа-Шампани и Бургундии. Он мог, наконец, надеяться на долгожданного наследника. Генрих II, в свою очередь, получил наконец от папы Александра, взамен признания его понтификом, разрешение на официальную свадьбу Генриха и Маргариты ранее установленного срока, которая и состоялась второго ноября 1160 года в Нёбурге. Король Англии тотчас же завладел приданым — Вексеном и Жизором. Хронист Гийом де Нёфбург ясно говорит об этом: Генрих II специально поспешил с этим союзом, чтобы получить в свое распоряжение приданое, до этого времени находившееся под охраной тамплиеров^[59]. Людовик попытался воспротивиться: столкновения имели место в Турени и на границе с Вексеном. Заключенное перемирие весной 1161 г. положило конец этим военным операциям. С этого времени, вероятно, даже планировалась свадьба четырехлетнего Ричарда и Аэлис, второй дочери Людовика VII и Констанции Кастильской, еще младенца.

Генрих II в течение этих лет укреплял свою власть в Англии и попытался подчинить валлийских князей, пока, правда, без особого успеха: валлийцы — дикий народ, практиковавший партизанскую войну и тактику засад, использовавший лук и копье, сражавшийся в пешем строю, способный вести беспощадную войну в горной местности. Искусство конного боя, привезенное из Франции и Нормандии, плохо подходило к такому типу местности и к такой форме конфликта, как правильно заметил несколько лет спустя знаток кельтских нравов и земель, Геральд Камбрийский^[60]. Генрих имел больше успеха в другом кельтском регионе, в Бретани, на которую он высказал свои претензии. В 1166 году, победив бретонцев, он низложил в Ренне герцога Конана, у которого была лишь очень молодая наследница, дочь Констанция. Используя свою обычную матримониальную стратегию, Генрих предназначил ее в жены Жоффруа, своему третьему сыну, подготавливая таким образом для себя почву на бретонской земле.

Между миром и столкновением (1165-1170)

Конфликт Плантагенетов — Капетингов все же разразился в 1164 г., и по многим причинам. Первой причине часто придавали слишком большое значение: речь идет о распре в Англии между королем и его канцлером Томасом Бекетом, укрывшимся от гнева своего монарха во Франции. Эта стычка, как часто считают (без сомнения, ошибочно), поглотила все силы Генриха 11. Вторая причина была более реальной: Людовик VII, пользуясь тем, что Генрих занят на границах с Уэльсом, вмешался в дела Оверни, земли которой зависели одновременно от Франции и Аквитании. Начавшись в 1164 г., этот конфликт пережил и обострения, и смену союзников, что в принципе нас не касается: для нас лишь важна несомненная воля двух суверенов поддержать свой авторитет и увеличить влияние, будь то ценой военных действий в Оверни или в Вексене, не доводя, однако, дело до общего противостояния. Людовик VII сначала находился в довольно щекотливом положении, но потом все же усилил свое влияние на князей королевства Франции, Бургундии, Оверни, Нижнего Лангедока. Он чувствовал себя успокоенным и ободренным после рождения 21 августа 1165 года Богоданного сына Филиппа. Король понимал, что если ребенок выживет, то все претензии Плантагенетов, основанные на уже сыгранных или планируемых свадьбах, ослабнут или вообще исчезнут.

Дело Томаса Бекета стало еще одним яблоком раздора между двумя суверенами. Поскольку оно довольно известно, не будем на нем долго останавливаться. Став архиепископом Кентерберийским, канцлер, до этого времени друг и надежный помощник Генриха в деле усиления монархической власти, превратился в ярого защитника церковных свобод, столкнувшихся, по его мнению, с угрозой королевского абсолютизма, горячим сторонником которого он некогда слыл. 13 января 1164 г. Бекет отказался поддержать «Кларендонские постановления», которыми Генрих II отменил большинство привилегий священнослужителей, принудив церкви и клир платить налоги. Объявленный бунтовщиком по отношению к своему королю, Томас Бекет сбежал во Францию, где его приняли и взяли под защиту, несмотря на неоднократные протесты Генриха II к Людовику VII. Напряжение в отношениях между двумя суверенами росло, и большинство встреч не принесло результатов.

Конфликт резко обострился в 1167 г., когда Раймунд V Тулузский, расторгнув брак с Констанцией, сестрой Людовика VII, и отдалившись от Капетингов, в поисках новой поддержки обратился к Генриху II. Весной 1167 г., несмотря на последние мирные переговоры в Вексене, оба короля начали подготовку к войне. Людовик VII при поддержке Матье Булонского даже планировал высадку на английском побережье^[61]; он захватил Вексен, сжег Лез Андели, подтолкнул бретонцев к восстанию против Генриха, в то время как войска последнего грабили Перш. Папа Александр III, сам находясь под угрозой императорских войск Фридриха II, призвал обе воюющие стороны к миру. Седьмого апреля 1168 г. было заключено перемирие: Генрих сразу же воспользовался им, чтобы раздавить бретонцев из области города Ванна, которые отказывались приносить ему оммаж. От папы он добился двух важных уступок: приостановления полномочий Томаса Бекета и признания действительности брака между наследницей Бретани и Жоффруа, что усиливало законность прав Плантагенетов на Бретань.

Генрих, казалось бы, к этому времени одержал победу на всех фронтах: он стал раздумывать над тем, чтобы передать своим сыновьям не реальную власть, которую он, естественно, хотел сохранить за собой, а земли, на которых им предстояло позднее править в результате этого своего рода дарения раздела. Генриху Молодому он оставил титул короля и все отцовские земли в наследство: Англию, Нормандию, Анжу, Мэн. Ричард получил земли матери — Аквитанию с титулом графа Пуатье. Жоффруа досталась Бретань, принадлежавшая его жене Констанции. Однако, чтобы претворить этот замысел в жизнь, требовалось усмирить эти территории. Ведь в начале 1168 г. вспыхнуло новое восстание в Аквитании, поднятое графами Лузиньяна и Ангулема^[62]. Оно было стремительно подавлено войсками Генриха, который уничтожил владения мятежников и разрушил замок Лузиньян — сердце восстания.

Людовик VII отдавал себе отчет в успехах соперника: он был готов к переговорам и сообщил об этом Генриху, который ради встречи с Людовиком оставил королеву Алиенору в Пуатье под ответственность проверенного человека Патрика де Солсбери. Восставшие пуатевинцы воспользовались этим, чтобы укрепить заново замки и устроить заговор. Генрих перенес встречу с Людовиком, что привело французского короля в ярость. Тогда Людовик вступил в контакт с восставшими пуатевинцами и все более и более открыто стал поддерживать их в борьбе против Генриха. Бунтари даже осмелились совершить покушение на Алиенору, напав на нее в дороге; граф Солсбери был убит в той стычке, после того как ему удалось увести королеву в безопасность. Граф Лузиньяна убил его «самым постыдным образом», ударом в спину, «по-пуатевински», как скажут современники восстания. Этот эпизод предоставил Гийому Маршалу возможность сделать себе имя: чтобы отомстить за своего господина (Гийом был на службе у Патрика, его дяди), он кинулся в бой, сразился с подавляющим числом враждебных рыцарей, убил шестерых, но, раненный в бедро, выпал из седла. Его взяли в плен и перенесли в лагерь восставших; вскоре благодарная Алиенора освободила его, заплатив выкуп, и наняла к себе на службу. Этот случай послужил началом блестящей карьеры, которую сделал Гийом, «наилучший рыцарь в мире», воспитатель молодого короля Генриха во всем, что касалось рыцарских дел, отважный и уважаемый соперник Ричарда до его вступления на престол^[63].

[49] 49 Richardson H. G., Sayles G. O. The Gouvernance of mediaeval England from the conquest to Magna Carta. Edinburg, 1964. P. 267.

[50] 50 Jean de Marmoutier. Historia Gaufredi ducis / Ed. Halphen L, Poupardin P. Chroniques des comte d’Anjou et des seigneurs d’Amboise. Paris, 1913. P. 80.

[51] 51 О смысле этих слов и их социальной, даже скорее идеологической окраске, см. Duby G. Au XII siecle: les “jeunes" dans la socidtd aristocratique // Annales, E. S. C. 1964. P. 835-846; Kohler E. Sens et fonction de terme “jeunesse” dans la podsie des troubadours // Melanges R. Crozet. Poitiers, 1966. T. 1. P. 567-583, и уточнения Fiori J. Qu'est-ce qu’un bacheler? // Romania, 96, 1975. P. 290-314.

[52] 52 Jean de Marmoutier. Historia Gaufredi ducis. P. 196.

[53] 1 Robert de Torigny. Chronica / Ed. Bethmann // MGH, SS, 6. P. 499.

[54] 2 Об этом превращении см. Grabois A. De la treve de Dieu й la paix du roi; dtude sur les transformation du mouvement de paix au XII siecle // Melanges R. Crozet. Poitiers, 1966. P. 585-596.

[55] 3 Robert de Torigny. Chrinica. P. 504. Об покаянной стороне этого паломничества см. Grabois A. Louis VII, Pdlerin // Revue d’histoire de l’Eglise de France, 74, 1988. P. 5-22, в особенности 16.

[56] 4 Robert de Torigny. a. 1158, op. cit. P. 507.

[57] 5 Cm. Sassier Y. Louis VII. Paris, 1991. P. 282.

[58] 6 Gillingham J. Richard Coeur de Lion, op. cit. P. 70; Sassier Y. Louis VII, op. cit. P. 285. Согласно Раулю де Коггесхоллу (Raoul de Coggeshall. Chronicon anglicanum. P. 15), это армия Людовика VII, пришедшая на помощь Раймунду Сен-Жильскому, вынудила Генриха II отказаться от осады города.

[59] 7 Guillaume de Newburgh. Historia regum Anglicarum / Ed. Howlett R. // Chronicles and memorials of the reigns of Stephen, Henry II and Richard I, Rolls Series. London, 18841885. P. 159. См. также Roger de Hoveden. Chronica / Ed. Stubbs, Rolls Series. London, 1868-1871. T. 1. P. 218.

[60] 8 Giraud le Cambrien. Expugnatis Hibernica, cap. 38 / Ed. J. F. Dimock // Giraldi Cambriensis opera. London, 1868. P. 395.

[61] 9 Gervais de Canterbury. Opera historica, I, 203.

[62] 10 О происхождении этих восстаний см.‘ Norgate К. England under Angevin kings. New York, 1887 (2 vol). P. 120; Gillingham J. Richard Coeur de Lion. P.. 86, Sassier Y. Louis VII. P. 470; Kessler U. Richard I Lowenherz. Konig, Kreuzritter, Abenteurer. Graz-Wien-Koln, 1995. P. 13.

[63] 11 Robert de Torigny. Chronica. P. 517; Roger de Hoveden. Chronica, I, 273; Gervais de Canterbury. Opera historica, 205; cm. Histoire de Guillaume de Marechal / Ed. Meyer. P., 18911901, v. 1624-1904 и анализ Ж. Дюби (Duby G. Guillaume de Marechai ou le meilleur chevalier du monde. Paris, 1984, P. 97), которую часто необоснованно критикует Дж. Джилингем (Gillingham J. War and chivalry in the history of William Marshal//Richard Coeur de Lion. P. 226-241). См. также Crouche D. William Marshal: court, career and chivalry in the Angevin empire, 1147-1219.