Старейшины стали перешептываться…
— Кокан, нам надо выступить на Богра как можно быстрее, пока гузы еще не разгромлены. — В который раз пытался убедить кагана восточных гуннов Лошан, мы можем одним ударом привести в покорность племя канглы и уничтожить сына Шоже.
— Лошан, ты ведь сам видел, о чем думают вожди и старейшины гуннов. Они готовы предать меня. Только страх перед Лю Ши удерживает их от восстания. Если же я поведу их на Запад, то лишусь всей армии. С каждым днем, подвластные мне кочевья покидают все больше и больше родов гуннов и откочевывают к Богра. Находясь здесь, в двух днях перехода от Великой стены, я, с помощью солдат империи сумею одолеть его, как в прошлый раз его отца. — Ответил Кокан…
Я ехал в повозке, так как синяки и ссадины, полученные в бою с Сейшеном от его палаша и копыт коня причиняли мне нестерпимо сильную боль во время езды верхом. Этим я задерживал продвижение своей армии на восток.
В который раз, прокручивая в памяти бой с могучим дуглатом, я думал, была ли возможность оставить его в живых?
«Мне п…ц» — подумал я в ужасе, когда Сейшен поднял свой палаш над моей головой.
Тут услышал знакомое мне рычание.
Сейшен перевел взгляд туда, где продолжало раздаваться рычание, становясь все громче. Глаза у него в страхе округлились. И это ослабило его нажим на мою шею. Не теряя времени, я сбросил его ногу, почти одновременно с этим выхватил кинжал и с силой воткнул ему в пах. Клинок вошел глубоко в плоть…
Сейшен издав глухой стон, все же опустил палаш, пытаясь в этом последнем теперь для него ударе покончить со мной. Но той силы и скорости, с которыми он меня с легкостью одолел, в его руках уже не было.
Я сумел уклониться от его клинка перевернувшись вправо и вскочил на ноги. Дуглат упал на колени, схватившись за рукоять кинжала и пытаясь вытащить его застонал.
Увидев лежащую в двух шагах от меня саблю, поднял ее и тяжело дыша, подошел к Сейшену.
— Так это ты убил Тураки-Хатун. — Крикнул я громко, так, что бы услышали обе стороны «болельщиков».
Сейшен поднял голову, посмотрев мне в глаза. Но сказать ничего не смог, выдавив из себя только стон.
Но я и так понял. Его глаза говорили — Да пошел ты…
Еще несколько секунд я стоял перед ним. Затем сдернув с его головы шлем, поднял саблю и нанес один мощный удар.
Кровь фонтаном брызнула мне на доспехи, а голова упала в снег. Я нагнулся над телом и выдернул кинжал, вернув его в ножны.
Тут вспомнил про рычание и стал оборачиваться в разные стороны ища волка, который вот уже в третий раз спасает мне жизнь. Его нигде не было. Тогда я подошел к своему коню и, взобравшись на него, направился к воротам Кызыл-Ангара, которые медленно открылись передо мной.
«Мог бы он как Сакман, увидев Кок-Бори признать меня своим каганом?», — размышлял я, — «скорее всего, нет. Я видел в его глазах, не смотря на дикую боль только ненависть. Да и канглы не поняли бы меня, оставь его я живым. Ведь все услышали его признание об убийстве им Тураки-Хатун».
Не спеша и совершенно не испытывая страха, что меня могут предательски убить проехал арку ворот, за которыми увидел воинов складывающих оружие и становившихся на колени передо мной.
Почти сразу за мной в город заехали Иргек, Кокжал, Тегын и Угэ с отрядом «бешенных».
— Что делать с ними? — Спросил у меня Угэ, показав саблей на сложивших оружие усуней.
— Ничего, возьмем их в поход на Шимыра. — Ответил за меня Иргек.
— А с ними как быть? — Снова спросил Угэ, показывая на отряды ханьцев, все еще державших арбалеты.
— Найди их командира и отправь ко мне. — Сказав это, я развернул коня. Боль от полученных в поединке ударов стала расползаться по всему телу. За мной последовал Тегын.
На выезде из ворот города встретил сарматов. Асфандир приложил кулак к левой груди поздравляя с победой. Ларкиан криво улыбнувшись, проехала мимо в арку ворот Кызыл-Ангара.
— Стерва, — сказал я ей вслед, но так, чтобы она не услышала, — по большому счету из-за тебя я ввязался в эту чуть не убившую меня авантюру.
В юрту мы вошли вместе с Тегыном, который тут же начал помогать мне снимать латы. Освободившись от доспехов и верхней одежды, стал осматривать себя. Кости и ребра были целы. Удары копыт коня Сейшена пришлись по панцирю. Но почти везде, где мое тело не было защищено сплошными латами, были большие кровоподтеки, оставшиеся от ударов палаша дуглата.
— Ну-ка, подай. — Сказал я Тегыну, показав рукой на доспехи.
Кольчуга двойного плетения была в нескольких местах разорвана, но открытых ран на мне не было. Кираса, на спинной стороне, там, где заставивший меня выронить копье удар Сейшена был особенно силен, была сильно прогнута и виднелась узкая сквозная щель. Стальной шлем также был в некоторых местах погнут. Кольчужная бармица была цела. По ней Сейшен не попал ни разу. Видимо потому, что я, зная самую слабую часть своих доспехов, защищал ее больше всего.
Тегын, увидев сильные повреждения на моих доспехах поцокал и произнёс: