Победа моря (неполная версия, без окончания): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что мне тебя жалеть? Ты теперь и без меня не пропадешь. Я тебе дал направление! С адмиралами пируем. За адмиральским столом обедаем…

— А ты. дядя, не обедал?

— Я все время обедал: сыт, пьян и нос в табаке. Ура!

Привлеченные громким говором Никифора. за ними, лая, увязались бродячие псы. К их лаю присоединились дворовые. И так они шли, провожаемые лающей стаей, к великому удовольствию Степана.

— Кто идет? — донесся откуда-то издали, чуть слышно сквозь собачий гам. испуганный окрик: должно быть, у пожарного депо очнулся будочник от сладких грез. — Кто идет?

— Время идет! — звонко крикнул в ту сторону Панчик.

— До чего же я счастливый! — шмыгая носом, слезливо говорил Поступаев. — От роты изъят, из дядек его благородия Степана Макарова разжалован в матросы действующего флота. Буду нянчить бомбическую пушку. То ли дело?!

— Вот, а ты говорил: от письма всегда одни напасти…

— Верно! Еще кто его знает, как оно обернется! А Полька, ей богу. славная дивчина! Бис, а не девка. Прямо ее чорт на рогах к нам принес!

Вечером другого дня "Владимир" поднял якорь и ушел в море.

Большая часть команды "Владимира" — из Севастополя, поэтому провожающих было немного.

Проводив взором пароход, пока он. вея из высоких труб легким траурным крепом антрацитного дыма, не скрылся за Русским мысом, Бутаковы под руку пошли домой, а Полли и Степан сели рядом на скамью; оба они обливались слезами. Тесно прижимаясь к девушке. Степан ее утешал:

— Лучше бы Григорий Иванович не Никифора, а тебя на корабль взял. Ни ты бы, ни я бы не плакали. Просилась бы лучше у Железнова — он бы тебя к пушке приставил…

Полли сквозь слезы рассмеялась:

— До чего же ты еще глуп, скотинка! Ничегошеньки не понимаешь…

— А ты растолкуй, я, может, и пойму.

— На словах этого не скажешь. Я лучше напишу тебе письмо!

— Письмо?! — У Степана сразу высохли слезы, но он нахмурился я запел на голос дедушки Бутакова: — "Житейское море зря воздвизается напасти бурею…"

Григорий Иванович писал отцу подробно о плавании "Владимира". Письма эти почти полностью воспроизводили записи в шканечном журнале парохода-фрегата и отличались только некоторыми замечаниями о вещах, которым нет места в таком важном, поистине историческом документе, каким является шканечный журнал корабля.

Почерк у Григория Ивановича был такой замысловатый, что его с трудом разбирали в штабах, и это даже вынудило покойного адмирала Лазарева отдать по Черноморскому флоту приказ о внимании к разборчивости в письме. Грешил не один Бутаков, но ему было адресовано особое, личное предписание: писать разборчиво; "в особенности начальная буква вашей фамилии более имеет вид ракушки, чем литеры "Б".

Родителям Григорий Иванович писал, еще меньше заботясь о каллиграфии; он знал, что письма его читаются вслух матерью, а для нее не было загадок в затейливой вязи почерка Гриши, который и вправду своими завитками напоминал бусы из мелких морских раковин, нанизанные на нитку строк. "Малютка Мини" читала адмиралу письма сына бойко и связно, без запинок; ей "ракушки" были даже наруку — она вплетала очень искусно в текст письма свои собственные замечания, так что Иван Николаевич иногда дивился смелости суждений сына. Мабуля Мини не сочиняла фактов, а только освещала их, пользуясь для подкрепления своих суждений авторитетом сына. Сказать от себя, так адмирал отмахнется.

— Нуте-с, матушка моя!

— "…Наша эскадра под флагом вице-адмирала Корнилова отправилась двадцать девятого октября из Одессы искать турецкий флот — он, по слухам, вышел в Черное море. Третьего ноября в сорока милях от мыса Калиакрии Владимир Алексеевич прислал ко мне на "Владимир" Железнова с приказанием осмотреть рейды Коварны и Варны Бургасский залив. Погода была пасмурная, и дело шло к ночи; чтобы хорошо обозреть бухты, нужно было входить в них на близкое расстояние. Турки между своими большими пароходами имеют несколько однотрубных, с белыми полосами на борту, а "Владимир" — черный и двухтрубный. Поэтому я приказал сделать фальшивую белую полосу. Куски старой парусины длиной в сажень прибили гвоздями вдоль парохода снаружи его так, что промежутки между ними имели вид пушечных портов…"

Мельком, метнув на мужа взор, "малютка Мини" тем же голосом прочитала:

— "Мама, наверное, скажет: я всегда говорила, что наш мальчик остер на выдумку…"

— Нуте-с! И точно, Григорий придумал остроумно, — согласился адмирал.

— "В исходе шестою часа мы усмотрели берег и различили мыс Калиакрия. Идя вдоль берега, мы видели только одно купеческое судно около самого Бальчика. Без огней, с трубами, закрытыми фортриселем, мы прошли вдоль самого борта, а потом мимо шаланды на якоре, не будучи узнаны. и взяли курс на Варну. Имея людей по местам и орудия заряженными, мы шли вдоль северного берега Варнского залива. Трисель, закрывавший трубы, пришлось убрать, так как ветер был совершенно противный… Мама сказала бы: "Как жаль, но что же делать — иначе турки сразу бы догадались, видя пароход с поставленным парусом при противном ветре, что дело неладно…"

Адмирал заметил:

— Мальчик знает, что ты у меня, моя малютка, тоже молодец!

Мабуля Минн улыбнулась и продолжала читать: