История Центральной Европы с древних времен до ХХ века. Кипящий котел народов и религий на территории между Германией и Россией: читать начало книги онлайн

Эти разделы зашли особенно далеко в Силезии как в главной западной ее части, где ветвь, представленная двумя Генрихами, не дала сколько-нибудь выдающегося правителя на протяжении полувека, так и в Верхней Силезии, где процесс немецкой колонизации протекал гораздо медленнее, но местных князей можно было не принимать в расчет. Ситуация в Великой Польше улучшилась при двоих братьях – правнуках Мешко Старого, которые действовали сообща против агрессивной политики маркграфов Бранденбургских, причем не обошлось без незначительных территориальных потерь. Наконец потомки Конрада, умершего в 1247 г. после неспокойного правления, распались на Мазовецкую и Куявскую ветви с множеством местных конфликтов в обеих землях, неэффективной защитой от набегов литовцев и отсутствием дальновидности в отношениях с Тевтонским орденом. Князья Великой Польши проявили больше интереса к судьбе Восточного Поморья – единственной территории у берегов Балтики в этом регионе, которая все еще была неподконтрольна немцам. Они заключили договор с последним местным правителем Гданьска Мествином, который дал им право унаследовать его трон в случае его смерти.

Когда после смерти Болеслава Стыдливого его преемником стал князь Куявской ветви – Лешек Черный, объединивший свое маленькое потомственное княжество с Малой Польшей, это не означало больших перемен в общей картине. И лишь после смерти Лешека, который остался бездетным, в 1288 г. почти неожиданно снова начала постепенно вырисовываться программа нового объединения Польши под властью коронованного короля, что сильно повлияло на всю ситуацию в Центрально-Восточной Европе. Возвращение таких планов и, в конечном счете, их успех после столь долгого периода политического упадка и смуты можно понять лишь с учетом национального развития Польши в сфере культуры.

В этом отношении XIII в. был действительно гораздо более удовлетворительным. Можно с полным основанием говорить о национальном развитии, потому что, несмотря на слабость политической организации, польский народ противостоял вызовам времени благодаря растущему национальному самосознанию. Поляки полностью сознавали, что бесплодная борьба их князей была братоубийственной войной, так как в разных княжествах зачастую правили члены одного и того же рода.

Эта клановая организация польского рыцарства, сменившая феодальную структуру западного общества, была лишь одной из тесных уз, связывавших все части Польши. Но еще важнее было церковное единство под властью гнезненского архиепископа, особенно когда в польской церковной иерархии в XIII в. появились выдающиеся лидеры. Среди них были архиепископ Генрих Кетлич, который провел реформы Иннокентия III в начале века, епископ Краковский Пелка, который способствовал канонизации святого Станислава как символа единства Польши, и еще один архиепископ Гнезно Якуб Свинка в конце этого периода.

На последнего сильное впечатление произвела опасность немецкого проникновения в Польшу, и, вдохновляемые его идеями, синоды польского духовенства приняли резолюции в пользу польского языка и независимого развития церковной жизни страны. Именно в противовес немецкому влиянию подлинное чувство национальной общности стало появляться на сравнительно раннем историческом этапе, в то время как, с другой стороны, борьба с соседями-некатоликами и даже соседями-нехристианами на востоке укрепила осознание культурной общности с латинским Западом. Роли Церкви благоприятствовала общая атмосфера века, который в Польше не меньше, чем в Западной Европе, дал большое количество мужчин и женщин, включая членов правящей династии, которые стали известны благодаря своей праведной жизни; некоторые из них были в конечном счете канонизированы. Бо́льшую, чем когда-либо, роль играли религиозные ордена. Бенедиктинские и цистерцианские монастыри были центрами культурной жизни, а недавно основанные францисканские и доминиканские монастыри стали очень популярны в Польше и вели активную миссионерскую работу в ее пограничных регионах.

Именно архиепископ Свинка поддержал идею возрождения королевского титула и был готов короновать кандидата в Гнезно. Однако существовала опасность того, что если монарх будет коронован в Гнезно – церковной столице Польши, то он будет считаться королем только Великой Польши – региона, носившего название Polonia. Воссоединение Великой Польши и Малой Польши, где в городе Кракове находилась политическая столица, было поэтому особенно необходимо.

Держа в мыслях такие перспективы, преемник Лешека Черного в качестве князя Краковского – силезский Генрих по прозвищу Пробус перед своей смертью после очень недолгого правления в 1290 г. провозгласил в своем завещании, что Малая Польша должна быть унаследована последним представителем династической линии, правящей в Великой Польше, – подающим надежды молодым князем по имени Пшемыслав II. Другие распоряжения замысловатого завещания Генриха должны были способствовать объединению силезских герцогств и этих герцогств с остальной Польшей. Однако, будучи недостаточно проработанным, этот план действий столкнулся с серьезными трудностями, потому что различные другие князья выступили с притязаниями на обладание Краковом. И особенно опасным было то, что одним из них был чужестранец – король Богемии (Чехии) Вацлав II.

Прежде во всех династических соперничествах участвовали только члены польской династии Пястов, и в ходе всех разделов страны ни одна территория ни разу не попадала под власть чужеземца. Теперь такая угроза была более серьезна, потому что королем Чехии был один из князей Священной Римской империи, власть которой могла привести к включению Польши в эту империю, а именно этого старались избежать на протяжении столь многих веков. Ввиду отсутствия единства среди Пястов Пшемыславу II пришлось признать власть Вацлава II в Кракове и удовлетвориться только Великой Польшей. Но в качестве компенсации он объединил свое полученное по наследству княжество с важной провинцией – [Восточным] Поморьем, где он стал преемником князя Мествина в соответствии с заключенной ранее договоренностью. И его авторитет был настолько велик, что годом позже, в 1295 г., он был коронован королем Польши и стал первым королем после Болеслава I Храброго, который правил более чем за 200 лет до него.

К сожалению, в следующем, 1926 г. он был вероломно убит, вероятно по наущению маркграфов Бранденбургских, которые боялись возвышения Польского королевства, имеющего доступ к Балтийскому морю. И снова противоречивые притязания польских князей на право наследования способствовали вмешательству короля Чехии, который, в свою очередь, был коронован королем Польши в 1300 г., объединив Краков и Гнезно.

Эта серьезная угроза независимости Польши как со стороны Чехии, так и империи, естественно, вызвала национальную реакцию, которая только ждала своего вождя. Один из князей, игравший довольно незначительную роль в тревожные времена последнего десятилетия, Владислав Локоток (Локетек) из Куявской линии династии Пястов вскоре оправдал эти ожидания. Но чтобы понять и временное превосходство Чехии (Богемии), и ее падение, следует рассмотреть развитие этой страны в XIII в. в связи со всем Дунайским регионом.

Последние Арпады и Пржемысловичи

Судьба Чехии (Богемии) всегда была неотделима от истории ее соседей по Дунаю – Австрии и Венгрии. Как и Чехия, первая была частью империи, в которой преобладало немецкое большинство, правившее завоеванными словенцами в Каринтии, Штирии и Карниоле (Крайне). Венгрия же, напротив, была так же независима от имперской власти, как и Польша. Во всех трех дунайских государствах национальные династии занимали прочное положение с самого начала. К ним относились Бабенберги в Австрии, Арпады в Венгрии и Пржемысловичи в Богемии (Чехии). Но в 1246 г. смерть последнего Бабенберга Фридриха Воителя в сражении с венграми спровоцировала серьезный кризис, который четко делит историю XIII в. Дунайского региона на две части.

В первой половине этого века Венгрия продолжала занимать ведущее положение. Правление Андрея (Андраша) II (1205–1235), участвовавшего не только в делах Галицкого княжества, но и в одном из крестовых походов в Святую землю, сильно подняло авторитет королевства, которое в 1222 г. – всего лишь через семь лет после английской Великой хартии вольностей – получило в виде Золотой буллы аналогичную хартию вольностей для своей могущественной аристократии, вероятно под влиянием ассизов Иерусалимского королевства[23]. Такое же успешное развитие Венгрии при сыне Андрея (Андраша) II Беле IV было внезапно прервано татарским нашествием в 1241 г., которое оставило эту страну такой же сильно разоренной, как и Польша.

За исключением короткого прохода татар через Моравию, Чешское королевство избежало аналогичного опустошения и, укрепившись в годы долгого и успешного правления Вацлава I, находилось в лучшем положении, когда оба соседа заявили свои притязания на наследие Бабенбергов. После нескольких лет смуты австрийцы выбрали своим правителем сына Вацлава в 1251 г. Два года спустя после смерти его отца он также стал королем Чехии, как и Пржемысл Отакар II. Однако ему пришлось столкнуться с противодействием Венгрии, и большинство польских князей тоже были вовлечены в конфликт с обеих сторон. Первый этап борьбы привел к разделу наследия Бабенбергов, по которому Чехии досталась только собственно Австрия. И лишь в 1269 г., когда власть Венгрии ослабла при сыне Белы Стефане, Пржемысл Ота-кар II распространил свою власть на Штирию, Каринтию и Карниолу (Крайну), объединив таким образом славянские территории Австрии со своим Чешским королевством.

Такое объединение могло бы укрепить славянскую часть населения, которое все еще преобладало в этих австрийских провинциях, и заново установить контакт между северными и южными славянами, разделенными из-за продвижения немцев и венгров. Но было бы анахроничным толковать политику Пржемысла Отакара II с точки зрения этнического национализма. Даже в своем славянском королевстве он настолько сильно благоволил немецкой колонизации, как и его предшественники, что утратил поддержку чехов в решающей борьбе с третьим соперником – Рудольфом фон Габсбургом, хотя в критический момент воззвание, адресованное всем польским князьям, подняло вопрос об общей обороне славян от тевтонцев.

Изначально борьба Пржемысла Отакара II с основателем Габсбургской династии не имела ничего общего с какой-либо национальной неприязнью и не была мотивирована проблемой австрийского престолонаследия. Во время долгого междуцарствия после падения Гогенштауфенов честолюбивые замыслы короля Чехии устремлялись гораздо дальше; он надеялся на то, что его выберут королем Германии и он таким образом получит императорскую корону при поддержке папской власти. Такое решение сделало бы узы, связывающие Чехию и ее новые австрийские владения со Священной Римской империей немецкого народа, еще крепче, чем раньше, хотя под властью династии славянского происхождения характер империи мог бы претерпеть весьма существенные изменения. Только тогда, когда этот план провалился и выборщики предпочли выбрать менее могущественного правителя в лице графа Габсбургского, Пржемыслу Отакару II пришлось защищать по крайней мере свои австрийские приобретения от притязаний Рудольфа, намеревавшийся создать там наследные владения, в которых столь остро нуждалась его семья.

Даже ограниченная «австрийским вопросом», эта борьба имела долгосрочное значение для Центральной Европы. Победа Пржемысла Отакара II включила бы Австрию с ее славянскими провинциями в восточную – ненемецкую часть Центральной Европы, и власть Пржемысловичей осталась бы настолько большой, что сюзеренитет империи стал бы совершенно фиктивным. Но когда в 1278 г. после ничего не решающего договора, заключенного двумя годами ранее, король Чехии был разгромлен и убит в битве у реки Моравы к северу от Вены (битве у Сухих Крут), Австрия, которой завладела новая имперская династия, имеющая немецкие корни, стала базисом не только для влияния Габсбургов на империю, но и для династической политики немецких Габсбургов в Центрально-Восточной Европе даже за пределами империи и Дунайского региона.

Разумеется, были перспективы на будущее. Сразу же пришел конец власти чехов, особенно в период несовершеннолетия сына Пржемысла Отакара II Вацлава II, и, соответственно, начало расти немецкое и имперское влияние в этой славянской стране, которое через Чехию и Моравию проникло даже в Польскую Силезию больше, чем когда-либо раньше. Под давлением Альбрехта I, второго Габсбурга на имперском троне, его младший брат Рудольф был даже на какое-то время выбран королем Чехии, в 1296 г., и только его преждевременная смерть предотвратила серьезные проблемы для законного наследника короны.

Положение Вацлава II укрепили, разумеется, его успехи в Польше, которые в свете критической ситуации в Чехии кажутся особенно значимыми для династии Пржемысловичей, но в то же время и очень сомнительными. Еще более сомнительным успехом короля Чехии и Польши было то, что в год (1301), последовавший за его коронацией в Гнезно, его сын стал королем Венгрии.

Королевство, которое встало на сторону Рудольфа фон Габсбурга против чешского соперника из дома Арпадов и которое теперь после 1278 г. снова стало ближайшим соседом немецкой державы, вступило в еще более серьезный период упадка под властью незначительных правителей. Когда в 1301 г. Андрей (Андраш) III умер как последний представитель династии, проблема наследования привела к затяжному кризису. Объединение с Чехией, а через ее короля – и с Польшей могло бы быть решением основных вопросов истории Центрально-Восточной Европы с большими шансами на успех, чем неудачное австро-чешское объединение под властью Пржемысла Отакара II. Но это был чисто династический союз, недостаточно поддерживаемый личными амбициями Вацлава. Когда он умер в 1305 г., союз был обречен на развал даже еще до того, как его сын и преемник Вацлав III, не пользовавшийся поддержкой ни в Венгрии, ни в Польше, был на следующий год вероломно убит.

Теперь в 1306 г. кризис по поводу права наследования начался и в Чехии, и нет ничего удивительного в том, что Альбрехт I немедленно ухватился за эту возможность, чтобы провозгласить, что Чешское королевство является не чем иным, как феодальным владением империи и поэтому находится в его распоряжении. Это было неправильное толкование буллы от 1212 г., но ему во многом способствовало угасание национальной чешской династии. Менее опасной была ситуация с Венгрией, где империя не могла выдвигать аналогичные притязания. Но ни в этой стране, ни в Чехии никогда больше не было национальной династии, в то время как для Польши внезапное исчезновение двух последних Пржемысловичей стало наилучшей возможностью освободиться от правления чужеземцев и любого возможного имперского вмешательства под властью одного представителя все еще многочисленной национальной династии Пястов.

Но для Польши, как и для всей Центрально-Восточной Европы, первостепенное значение имело то, чем закончится борьба за вакантные короны святого Вацлава и святого Стефана (Иштвана). Воцарение немецкой династии в одной или обеих соседних странах стало бы явно угрожать тем дружеским отношениям, которые существовали раньше. Поэтому тревожно было то, что не только австрийские Габсбурги, но и баварские Виттельсбахи оказались среди различных претендентов, которые несколько лет пытались завладеть Венгрией и Чехией. И очень благоприятным для интересов Польши и свободного развития Дунайского региона стал тот факт, что в Венгрии, где решение проблемы было найдено в 1308 г., успешным кандидатом на трон стал один из представителей французской Анжуйской Неаполитанской династии Карл Роберт. При поддержке Святого престола, который в равной степени был в дружеских отношениях и с польскими князьями, он стал там родоначальником династии, которая, хоть и была иностранного происхождения, продолжила традиционное стремление Венгрии к независимости и остановила возможное развитие влияния Германии.

Совершенно иным было решение, которое двумя годами позже положило конец аналогичному кризису в Чехии. Здесь именно один из кандидатов немецкого происхождения – других практически и не было – пришел на смену Пржемысловичам. Да, Иоганн Люксембургский прибыл из самого дальнего западного региона Германии, где существовало значительное французское влияние. Но в лице своего отца Генриха VII эта довольно скромная династия достигла имперского достоинства несколькими годами раньше и поэтому, завладев Чехией, должна была очень тесно связать ее с империей. К тому же преемник Пржемысловичей был абсолютно убежден, что он также унаследовал и их притязания на корону Польши, и решил продолжать политику в отношении Силезии, которая уже сделала некоторых местных герцогов этой приграничной провинции вассалами чешской короны.

Ближайшее будущее должно было показать, что, несмотря на свои симпатии к Франции на протяжении всей своей жизни, этот немецкий король Чехии – один из самых опасных врагов Польши. В тесном сотрудничестве с Тевтонским орденом он олицетворял курс Германии на экспансию на восток. К тому же отношениям его преемников с Венгрией к концу XIV в. суждено было привести к установлению власти Люксембургов и в этой стране. Одновременное развитие событий в обоих королевствах в начале этого века поэтому было чем-то гораздо большим, нежели сменой династии. Совпав по времени с возвышением Москвы и внезапным возникновением опасности со стороны Османской империи, эти события привнесли в средневековую традицию Центрально-Восточной Европы новые элементы и сделали этот момент важным поворотным пунктом в истории всего этого региона.

Глава 7

Новые силы в XIV в

Первые Люксембурги в Чехии (Богемии)

Династия Люксембургов правила в Чехии (Богемии) до своего угасания в 1437 г. Но этот долгий период четко разделяется на две части. Смерть второго Люксембурга, Карла, в 1378 г. была поворотным пунктом в общей европейской истории наряду с Великим западным расколом, произошедшим в том же году, и имела особое значение для развития Чехии. Долгий внутренний кризис наступил вскоре после ее так называемого золотого века.

Эта великолепная эпоха наступила не сразу после 1310 г. Напротив, вскоре последовало восстание чешской знати против своего первого короля-чужеземца, который пренебрегал их интересами и оказался очень слабым управленцем. Оппозиция потерпела поражение, но Иоганн Люксембург почти не воспользовался своим успехом. Он предпочитал играть роль странствующего рыцаря, переложив дела королевства на плечи знати, до тех пор пока в 1333 г. его сын Карл не занялся управлением, и задолго до смерти Иоганна в битве при Креси в 1346 г. его влияние было решающим.

Участие старого короля в Столетней войне, разумеется, не имело ничего общего с проблемами самой Чехии, и, когда прежде он присоединялся к набегам тевтонских рыцарей на Литву, его роль в этих сомнительных крестовых походах в далекие страны затрагивала интересы его королевства лишь косвенно, поскольку любые совместные действия с так называемыми крестоносцами являлись давлением на Польшу. На практике было мало пользы от того, что один из князей далекой Мазовии временно становился вассалом чешской короны. Но когда Иоганн Люксембург принимал аналогичную вассальную присягу от большинства силезских князей в 1327 и 1329 гг., признание его сюзеренитета этими Пястами неизбежно привело к окончательному отделению этой важной провинции от средневековой Польши. Она была включена в королевские земли святого Вацлава вместе с Чехией, Моравией и частями Лужицы, которые также были присоединены в годы правления Иоганна. Признание этого свершившегося факта королем Польши в 1335–1339 гг. было получено королем Иоганном благодаря отказу от бесполезной поддержки тевтонских рыцарей и своих собственных притязаний на польскую корону, которые в любом случае не имели шансов на практическую реализацию.

Отношения с Польшей, которые сильно ухудшились при последнем представителе рода Пржемысловичей и первом Люксембурге, постепенно улучшались при втором представителе этой династии, хотя Карл тоже участвовал в последнем нападении своего отца на Краков в 1344 г. И не только в восстановлении добрососедских отношений с другим славянским государством политика Карла оказалась более конструктивной, чем политика его отца. Однако до какой степени это была действительно политика Чехии, всегда останется спорным вопросом, так как за несколько недель до того, как Карл стал преемником Иоганна в Праге, он был избран императором Священной Римской империи.

[23] Общее название двух законоположений (ассизов) для судов этого королевства.