Растоптавший бабочку Брэдбери (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но, потом!

Их небольшой, по-немецки уютный городок - неподалёку от Берлина, на территории бывшей ГДР, буквально за год превратился в трущобы! С тех, недавних пор - когда его буквально оккупировали румынские цыгане. Эта страна вступила в Евросоюз и, её граждане теперь имели право жить где захотят на его территории. Почему то, эти захотели жить именно в Германии, а не скажем… Где-нибудь подальше отсюда!

Первый табор цыган, прибыл к ним в начале мая… Они, категорически не захотели поселиться на неподалёку расположенной бывшей советской военной базы - любезно предоставленной им властями. Полтора месяца цыгане обитали в палатках в городском парке, затем захватили территорию детского клуба и лютеранскую церковь… Да, да! Лютеранскую церковь. Они просто зашли туда и сказали, что будут тут жить. С тех пор, туда было не зайти: цыганки спят на полу, в кабинках для исповеди играют цыганята, а на скамьях сушатся вещи и складируются мусорные кучи. А, какая там теперь вонь… Ведь, общественные туалеты в церквях не предусмотрены.

Немецкого языка цыгане не знают, мэрия ведёт переговоры с их активистами через переводчика… Но и, здесь немцев нагнули! Оказывается, как и в истории с неграми-афроамериканцами в США , цыгане обижаются на своё название на немецком - «Zigeuner» и, требуют чтоб их называли «синти» или «рома». И, власти пошли на изменения в великом немецком языке, ради этих…! Хм, гкхм…

Рисунок 3. «Нашествие и оккупация»: румынские цыгане в Германии.

Рисунок 3. «Нашествие и оккупация»: румынские цыгане в Германии.

Мало того, цыгане добились от немецких ресторанов переименования блюда «цыганский шницель» и «цыганского соуса» - рецептам которых, уже пару сотен лет! Как говорят русские: «Das ist ein kompletter Fick»!

«Да, лучше б я тогда сдох и меня закопали где-нибудь под барханом, - любил повторять Вильгельм Халле, ветеран Африканского Корпуса Роммеля - единственный человек, с которым он после освобождения из тюрьмы, хоть как-то общались, - чем дожить и видеть такое!».

Он уехал куда-то на север к сыну, а вот ему уехать некуда и, он всё чаще и чаще повторял эти слова - изменив в оконцовке «бархан» на «сугроб»…

С большим трудом, цыган удалось уговорить переселиться в построенную при ГДР, после «воссоединения» - более чем наполовину опустевшую пятиэтажку, где проживал Эрнст со своей семьёй. Конечно, «семьёй» это было назвать с большой натяжкой: после смерти жены в девяностых годах, остался лишь он сам, да его 55-летняя дочь Эльза – инвалид детства, передвигающаяся только в инвалидном кресле. Больше, у него никого не было...

Здание, рассчитанное на проживание пары - максимум трёх сотен жильцов, «утрамбовали» все полторы тысячи! Почтовые ящики, тут же куда-то исчезли, а лифт перестал работать: его шахту, новые обитатели быстро научились использовать в качестве мусоропровода. Дочь, не имела возможности гулять на свежем воздухе - что она так любила и, что - кроме книг и рисования, являлось единственной её радостью… Да и, где гулять? Двор, кишит цыганскими детьми - не знающими что такое школа и, откормленными крысами из подвала, которых Эльза панически боялась…

«Социальные» работники - медсестра и сиделка, всё реже стали к ним захаживать и, ухаживать и заботиться об Эльзе ему приходилось самому, в исключительных случаях нанимая за деньги новую соседку – многодетную цыганку, с которой единственной, они хоть как-то сдружились…

«Мы хотим места под солнцем, мы хотим остаться в Германии, жить и работать здесь»!

«Место под солнцем»?! Когда он первый раз услышал их требования, он чуть не умер со смеху. Вот, уж действительно, как говорят русские: «За что боролись - на то и, напоролись»! Можно только горько иронизировать…

Они хотят «жить» в Германии и, живут в ней – а немцы пускай мучаются в собственном «Vaterland». А про то, как цыгане «работают», Эрнст и жители его городка, могли бы рассказать очень много чего забавного… В некотором роде! Цыганки, цепляются к прохожим на улицам, предлагая погадать и при малейшему поводу поднимают такой скандал, что добропорядочные немцы предпочитают откупаться - чем иметь дело и, оправдываться потом в полиции. Цыгане-мужчины же – тем, которым показалось недостаточным пособие выделяемое правительством, промышляли «на жизнь» угоном автомобилей… Предпочитали они немецкие, да так в этом деле преуспели - что многие местные жители, опять пересели на случайно уцелевшие советские «Лады» или вообще – ГДР-эровские «Трабанты»… Теми, их новые соотечественники брезгуют!

С «Мерседесов», «Порше» и «ВМВ» снимают наиболее дорогие детали, а бесколесные выпотрошенные кузова бросают прямо на улицах, загромождая их так - что когда ему недавно пришлось вызывать «Скорую помощь», та не смогла подъехать к их дому. Санитары его тогда унесли на носилках - сопровождаемые кучей гомонящих, вездесущих цыганят весьма живописного вида.

Другие же цыгане, которым их Бог не дал таланта автоугонщика (по большей части неквалифицированная молодёжь), занимались «металлургией» - добычей из упомянутого военного городка силовых кабелей и извлечением из них меди и алюминия. Их дом, просто провонял жжённой резиновой и пластиковой изоляцией проводов - которые они обжигали прямо в квартирах на газовых плитах, а двор был завален их стальной «бронировкой», которую «металлурги» выбрасывали из окон!

Мэр пытался с «оккупацией» цыганами боролся, от имени жителей писал петиции во все инстанции, даже - Федеральному Канцлеру… Он лишь добился того, что свои же политики и журналисты, заклеймили его как «расиста»!

Эрнст, обивал пороги муниципалитета, требуя предоставить ему другое социальное жильё и, желательно в другом городе. Снять квартиру или гостиницу он не мог: социального пособия дочери и его - сильно «урезанной» пенсии, не хватало. Тем более, что в последнее время - что-то сдавать начал и, всё больше и больше средств из семейного «бюджета», уходило на лекарства.

Переселить, обещали не ранее сентября, а пока приходилось терпеть… И, они стоически терпели и ждали! Даже, когда обнаглевшие крысы стали забегать к ним на пятый этаж. Эльза истошно визжала каждый раз, видя серого грызуна с противным голым хвостом, деловито и невозмутимо заходящего в её «девичью» в поисках чем бы поживиться, но вскоре привыкла, быстро успокаивалась и сама над собой весело подтрунивала: «Я у тебя такая трусиха, папа»!

Человек ко всему, достаточно быстро привыкает...

Эльза, даже сдружилась с соседкой – с цыганкой Андреа, матерью как бы не восьмерых детей и довольно частенько, подолгу об чём-то «об своём – об женском», болтала с ней на дикой смеси немецко-русско-румынского, когда та заходила «помочь» или что-нибудь выпросить… Не наглела правда, так – по мелочи.

Получив искомое, Андреа всегда сердечно благодарила и часто восхищалась: «У вас в Германии – как в раю! Обязательно напишу в нашу деревню – пусть все сюда приезжают».

После таких слов, у Эльзы случалась истерика, а у него прихватывало «мотор»...

***

Сейчас Эрнст, посидев часок на скамеечке возле могилы жены, не спеша и через каждые несколько десятков шагов останавливаясь - чтоб отдохнуть и отдышаться, шёл по местному городскому кладбищу - единственное место в их городке, сохранившего хоть какой-то более-менее первоначальный вид - не считая снятых бронзовых табличек на некоторых могилах…

Когда, послышался звонок мобильника и знакомый панический визг дочери по телефону, он сперва подумал: «Опять крыса в гости зашла!» и, даже растянул губы в улыбке - собираясь успокоить свою Эльзу-трусиху, испугавшуюся каких то жалких крыс…

«Папа, они подожгли дом! Папа, Я ГОРЮ!!! Папочка, спаси меня – мне БОЛЬНО!!! ПАПААА…ААА...ИИИ…!!!». Так хорошо знакомый – хотя и, давно забытый, вопль заживо горящего человека… Треск… Тишина…

«Абонент вне зоны доступа».

Так, Эрнст Рубель - во второй раз за жизнь, остался один-одиношенек в этом бесконечно громадном и населёном миллиардами - чужих для него людей, мире.