— Да ну! Молодцы!
— И живет она теперь у меня в Новогрудке. Дом у нее, хозяйство, и содержание с княжеского стола до самой смерти.
— Аи, молодцы! Спасибо! Он ведь в ней души не чаял. Одна, говорил, у меня забота — за мать отомстить. Старая она?
— Хм! Да моложе меня. Но на вид... и говорить тяжело...
— На женщин не отвлекайся, а то надолго затянешь, — полушутя направляет их Любарт.
— Так вот, Иоганн этот сообщает, что новый Магистр Винрих собирает все, что может, против Олгерда и уже весной, как просохнут дороги, ударит. Он видит в Литве главного противника в продвижении Ордена на восток.
— Стало быть, война?
— Да еще какая! Считай — крестовый поход.
— Ну так чего тут страшно тайного? Война так война, нам не привыкать.
— Разве можно к ней привыкнуть?.. — пригорюнилась Люба.
— Ничего, дело обычное. — Дмитрий накрыл ее руку ладонью и тихонько пожал.
— Для тебя-то, положим, не совсем обычное, — уронил Любарт.
— А что такое?
— Во главе моей части войска против Ордена пойдешь ты.
— Я?!! А ты?
— Мне по всем данным придется здесь, от поляков отмахиваться.
— Но почему я, а не дед?
— Ты князь! Пора. Кейстутьевичи, вон, помоложе тебя, а уже некоторые со своим войском... а мы чем хуже? Даже сравнивать неловко...
Дмитрий молчит некоторое время, усваивает, потом все-таки не удерживается:
— Но дед-то со мной? Или при себе оставишь?
— С тобой, с тобой...
— Ну и все! — радостно вздыхает Дмитрий. — Тогда все в порядке!
Сподобь Господь в этот момент Любу взглянуть на Юли, она бы сразу, наверное, все о них поняла, сколько нежности и благоговейной гордости было у той на лице. Но Юли стояла у нее за спиной, а сама Люба была сейчас столь горда и счастлива, что лица их поразили князей и даже Дмитрия своей странной похожестью.
— Ну, если ты так уверен... — усмехается Любарт, — но учти: ты ведь против Ордена еще не ходил. Это тебе не поляки! Эти дерутся страшно. Чтобы их победить, много надо крови и поту пролить. Помнишь, Кориатас, в 55-м как они нас раздолбали? А в 56-м?!! Уж все, кажется! Разбили их так, что не подняться! По уделам разметали, добычу какую взяли!..
— И что же? — Дмитрий не знал почти ничего об этой войне, как-то прошла она мимо его внимания.
— ...Когда мы обратно возвращались, накинулись с тыла (откуда только силы собрали, сволочи?!), весь обоз отбили, нас потрепали крепко, пришлось ни с чем возвращаться...
— А если честно, ноги уносить, — криво усмехнулся Кориат. — С ними у нас ни разу еще гладко не прошло... Как заколдованы, как примета плохая... Говорят, бывает неудобный противник...
— Что ж в них самое-то главное?
— Так сразу и не скажешь, — пожал плечами Кориат, — основательность, пожалуй... Вооружение хорошее, доспех прочный. Ты сам с рыцарем бился — знаешь. Пробил бы ты его панцырь с твоими тогдашними силенками?
— Я и не пытался...