— Миша, посидим, — засмеялся Любарт, — в кувшине еще есть...
— Если мало, я сейчас принесу! — вскинулась Юли.
— Не надо... Прошлое не вернешь, а настроения действительно жаль, — Кориат откинулся на спинку лавки, и глаза его сразу опять устали, — ах, Юли, Юли... Не доверяешь?
— А ты сам-то себе доверяешь? Особенно сейчас. Только честно!
— Ладно, ступай с Богом.
— Покойной ночи. Ложитесь, а то Дмитрий завтра рано прискачет, послали за ним.
* * *
Дмитрий действительно прискакал рано, но гостей будить не велел, пусть проснутся сами. Пока он приводил себя в порядок, Люба распоряжалась насчет стола, и когда Дмитрий стал проверять, так ли все приготовлено для гостей, как полагается (с некоторых пор он привык, приучился — каким образом и сам бы не объяснил! — проверять исполненное. Все, что можно!), то только развел руками и поцеловал жену — все было «как полагается», даже лучше.
Князья проснулись поздно, с немного тяжелыми головами. Им поднесли рассолу и повели во двор умываться. Там их встретил Дмитрий, подтянутый, одетый парадно, спросил с вызовом:
— Ну как, отцы, не состарились еще? Слабо в снегу искупаться?
— Ах ты, пацан! — любуясь сыном возмутился Кориат и потащил с себя рубаху, — сейчас посмотрим, кто тут состарился!
— Молодой нашелся! — загудел Любарт, тоже раздеваясь. — Только стариков подзуживать! — Он схватил снегу, сдавил снежок, запустил в племянника, тот ответил, промазал, и «старики» кинулись на Дмитрия. Ему удалось увернуться от отца, и Кориат нырнул в сугроб, взвыв от холода и удовольствия, зато Любарт сшиб племянника с ног, но и сам не удержался (вернее, не захотел) и тоже оказался в снегу, заорав благим матом.
С этого момента «старики» перестали обращать внимание на Дмитрия, мгновенно отскочившего в сторону. Они начали бороться, кататься по снегу, осыпать им друг друга, растираться и прочее, пока от них не повалил пар.
Дмитрий решил напомнить:
— Там, между прочим, кабанчик стынет!
Они замерли и как по команде кинулись в сени.
Через четверть часа за стол сели вчетвером: Кориат, Любарт, Дмитрий и Люба. Подавала Юли. Выпили за встречу, за здоровье тех и других, начали угощаться.
— Ну, с чем приехали, отцы? Не бывало еще в Бобровке такого важного посольства.
Любарт помялся:
— А как насчет Юли? — намекая и на присутствие Любы. Та поняла:
— Не бойся, князь, Юли не проболтается, спроси у Дмитрия. А я тем более.
— Да, не так воспитаны, — улыбнулся Дмитрий, — и раз уж привез важные вести, то доверяй.
— Это не я привез, — махнул рукой Любарт, — вот кто у нас всех делами снабжает. Как увижу его, сердце заходится.
Кориат усмехнулся, стал рассказывать о своем посольстве в Орден. Все, что увидел и понял он сам, радости не вызывало, но это было далеко не все.
— Помнишь Иоганна, «черненького», которого ты тогда подцепил и порекомендовал мне в Ордене?
— Помню, — насторожился Дмитрий.
— Бесценный оказался человек. Сколько он нам сведений об Ордене выдал — озолотить его мало!
Дмитрий по-настоящему обрадовался. Ведь тогда, после отъезда он совсем потерял Иоганна из виду и не знал, чем закончилось затеянное с ним дело, хотя тайный знак ему передал, а людей, для которых этот знак предназначался, через Леонарда предупредил.
— Значит, не ошибся я, слава Богу! А как насчет озолотить? Хоть что-то ему сделали?
— Да разве ж можно... Ему ничего не надо, лишь бы домой уйти, а нам это... сам понимаешь. Вот мать его мы украли — он попросил.