— Легко быть уверенным в себе, когда знаешь, что прав. Это не скромность и не хвастовство, если честно. Я не влюблен в нее. Она мне очень дорога. Она говорит со мной, потому что я — это я. Не из-за тебя. Большинство людей игнорируют меня, когда тебя нет рядом. Я ценю ее. Вот и все, — объяснил Сандерс.
— Хорошо. Это проблема, которую я никогда не предвидел, но мне бы не хотелось, чтобы женщина встала между нами, — сказал Джеймсон, и Сандерс кивнул.
— Аналогично. К счастью, я нахожу твой вкус в женщинах отвратительным, — добавил он, и Джеймсон расхохотался.
— На самом деле? Я думал, что у меня хороший вкус: Пет — модель, а Тейт сногсшибательна, — засмеялся он, направляясь к двери.
— Все они были очень красивы, но Петрашка — психопатка, и когда Тейтум пришла ко мне в первый раз, я подумал, что она проститутка. Ей повезло, что она такая милая и забавная, это ее спасительная благодать, — объяснил Сандерс, и Джеймсон засмеялся еще громче.
— Ты говорил об этом своей подружке? — хихикнул он.
— Нет. В отличие от некоторых, я знаю что такое такт, и как им пользоваться.
Джеймсон смеялся даже когда вышел из комнаты Сандерса. У него был такт, он просто предпочитал не использовать его большую часть времени. Сандерс ошибался и в другом. Джеймсон будет бороться за нее.
Это было пугающее осознание, но его мгновенная, инстинктивная реакция на мысль, что Сандерс влюблен в Тейт, должна была положить конец его отношениям с Сандерсом. Это о чем-то говорило. Когда Данн начал приставать к ней, а потом изнасиловал, Джеймсон хотел убить его. Все еще хочет убить его. Это что-то да говорило, а затем эта поездка Испанию.
Он определенно будет бороться за нее.
Джеймсон прокрался в спальню, стараясь не потревожить ее. Она лежала на животе, раскинув руки в стороны. Когда он забрался в постель, девушка заворчала во сне и придвинулась ближе к нему. Джеймсон лежал на боку, его глаза блуждали по ее спине. На плече у нее был синяк. Они были безрассудны в душе и упали на пол. Она стала болтливой, и он знал, что у нее на груди остался след от укуса. Веселое время.
«Что ты со мной сделала?»
Он прижал ладонь к ее спине, чувствуя тепло. Она прижалась еще ближе, уткнувшись лицом ему в грудь. Тейт не ответила на его вопросы о том, что они будут делать дальше, куда они пойдут. Он не мог понять, почему. Она знала, что это больше не игра.
Джеймсону пришла в голову мысль, что может быть это он просто перестал играть в игры.
***
Тейт очень обрадовалась встрече с Энджем. Она хотела поехать в аэропорт, но Джеймсон не позволил ей. Он уже запланировал что-то вроде завтрака или позднего завтрака. Эндж доберется до отеля и получит возможность отдохнуть. Джеймсон явно не хотел иметь дело с капризным Энджем. Тейт могла понять. Счастливый, приятный Эндж откровенно враждебно относился к Джеймсону. Она не хотела представлять себе капризного Энджа.
— Кажется, мы давно не были вдвоем, — заметил Джеймсон после завтрака, когда они катались на взятой напрокат машине. Она взглянула на него.
— Мы провели с тобой целую неделю в полном одиночестве, на твоей яхте, — напомнила она ему.
— Знаю. Я привык к этому. Вмешательство Сандерса утомляет, — сказал он.
— Это что, шутка?
— Я знаю, что он щебечет тебе на ушко. Надеюсь, ты понимаешь, что он все рассказывает мне, — предупредил Джеймсон. Тейт задержала дыхание.
— Он рассказывает тебе, о чем мы говорим? — спросила она, стараясь говорить беззаботно. Вероятно, неудачно.
— Рассказывает мне, что он говорит. И на удивление скуп на слова, — ответил Джеймсон. Она вздохнула.
— Хорошо.
— Говоришь то, чего я не хочу слышать? — спросил он, глядя на нее сверху вниз. Она пожала плечами.
— Иногда.
Они вышли у Эйфелевой башни. Вокруг было миллион людей, и она подумала, что Джеймсон захочет вернуться в машину, но он этого не сделал. Они пробирались сквозь толпу, Джеймсон шел впереди.
— Ты бывал здесь раньше? — спросила Тейт, стоя рядом с ним, когда он остановился, чтобы посмотреть вверх.
— Нет, точнее не совсем. Я видел ее только издалека. Обычно я здесь по работе, — ответил он. Она рассмеялась.
— Я приходила сюда с классом французского, мы прошли весь путь до самого верха, — сказала она ему.