— В последний раз, когда вы попросили меня что-то для вас сделать, один очень близкий нам человек чуть не умер, — напомнил он ему. Улыбка Джеймсона исчезла, и он повернулся к парню лицом.
— Я прекрасно осознаю, что именно я сделал, нет надобности напоминать. Послушай. Я уезжаю в Испанию. Некоторое время меня не будет. Но когда я позвоню — а я позвоню — ты должен пообещать мне, что сделаешь все, что в твоих силах, чтобы исполнить мои пожелания, — сказал Джеймсон. Сандерс покачал головой.
— Нет, я не стану рисковать ею, — начал он спорить, когда Джеймсон поднял руку.
— Просто поверь мне, Сандерс. Несомненно, одна ошибка не сотрет то доверие, которое ты проявлял ко мне всю жизнь, — огрызнулся Джеймсон.
— Семь лет вряд ли можно назвать всей жизнью.
Джеймсон почувствовал, словно его ударили в лицо. Он подошел ближе к Сандерсу. Столь близко, что ему пришлось наклонить голову, чтобы посмотреть на него.
— В этом мире нет ничего, что могло бы заставить меня перестать доверять тебе. После всего, что мы пережили, я считал это чувство взаимным, — прорычал Джеймсон.
Сандерс смотрел на него несколько секунд, а затем вздохнул, его глаза скользнули к земле. Джеймсон выдохнул и сделал шаг назад. Это на самом деле заставило его занервничать на мгновение.
— Могу лишь пообещать сделать то, что вы захотите, если я сочту это уместным, — Сандерс внес поправки в обещание.
Джеймсон кивнул.
— Переживу, — согласился он. Он начал уходить, а затем обернулся. — О! Мне нужна будет еще одна услуга.
— О, Боже. Что на этот раз?
— Не мог бы ты позвонить заранее и проследить, чтобы лодку спустили на воду и приготовили к отплытию, — сказал ему Джеймсон. Брови Сандерса взлетели вверх.
— Лодку, сэр?
— Лодку.
— Ту самую лодку? — уточнил он. Джеймсон улыбнулся.
— Ту самую лодку.
* * *
Его никогда нельзя было назвать бледным, но кожа Джеймсона Кейна была светлой. Тейт всегда нравилось это, потому что это выделяло его синие глаза и густые черные волосы. Заставляло его выглядеть резко, словно его вырезали из дерева и обтянули кожей. Вне дома он всегда одевался безукоризненно, будь то обед, поход в магазин или съемка фильма. Всегда чисто выбрит — щетина была видна лишь в утренние часы, прежде чем он ее сбривал.
Увидеть его снова, но теперь с глубоким загаром, одетым в неприметные шорты и легкую футболку, увидеть его челюсть, покрытую щетиной, по крайней мере, не сбриваемую несколько дней и кажущуюся слишком запущенной, было много. Видеть его было слишком много, и точка.
Его всегда было слишком много.
Тейт почувствовала, словно упадет в обморок, поэтому тяжело опустилась на цементный док. Сандерс бросил сумки и тут же опустился на колени рядом с ней. Он что-то говорил, но она ничего не слышала.
Тейт прижала руки к обеим сторонам лица и пыталась вспомнить, как дышать.
В поле ее зрения появилась пара ног.
У него есть сандалии?!
Над ней послышался короткий комментарий.
— Иди внутрь.
— Нет, я не собираюсь...
— Иди внутрь. Забери ее сумки.
— Что если…