Крылатый лев: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Что было дальше, помню смутно. Никогда я не думал, что смогу поднять меч на человека! Да ведь Колдун и не был человеком – то ли птицей-оборотнем, то ли демоном из преисподней, то ли мелким бесом.

Выхватив меч из ножен, я с воплем кинулся на монстра в красном берете. Где-то в уголке воспаленных, вздыбленных мыслей билось понимание, что ударить надо туда, где у человека находится сердце.

Колдун вскочил. В сухощавых, кривых, как обломанные сучья, руках блеснул длинный клинок – откуда он его выудил? Он бы с удовольствием отхватил мне голову, но я довольно ловко уклонялся, да и сам махал мечом не столь бестолково, как прежде.

То ли ночная битва с болотищами прибавила опыта, то ли отчаяние водило моей рукой, но я видел, как побледнел враг. Я размахнулся – и удачно, мне показалось, что сейчас воткну в Колдуна заточенное железо, и беды на этом закончатся. Но меч ударился о что-то жесткое, стальное, непробиваемое. Вот оно что, под балахоном Колдуна таится кольчуга! Интересно, как он сбрасывает ее, оборачиваясь в черную птицу, и как надевает снова?

Эти мысли влетали в голову и осыпались сухой листвой, думать надо было о том, как увернуться от стального жала – оказывается, Колдун владеет оружием!

Но и я тоже умел фехтовать! Когда сердце переполняет отчаяние, сами собой всплывают давние отцовские наставления. Взмах, еще… Выпад, удар…

Не знаю, почему в тот момент Колдун не превратился в птицу – видно, для этого требовалась сосредоточенность или в Городе берлог не действовали привычные чары. Но Колдун, несомненно, очень бы этого хотел, потому что в битве не он, а я одержал победу.

Балахон Колдуна, походивший на пыльный мешок, удивительно не гармонировал с изумрудной переливчатой обивкой стены, в которую он вжался. Дышал он тяжело и хрипло, кроваво-красный берет упал, открыв путаные пегие волосы.

Я приставил к его горлу клинок, перевел дыхание, сказал хрипло:

– Ну что, важная птица… Раз – и нет тебя! Где Вишня?!

– Подожди… – просипел Колдун.

– Нечего ждать! Отвечай! – я крепче сжал согретую горячей ладонью резную рукоятку.

- Вишня…. Она… У… У…

- У кого?

- Урсула!! – пронзительно, на ультразвуке, завизжал Колдун.

Что-то громадное, темное, жаркое нависло надо мной, звериный рык заполнил пространство, и я понял, что через секунду на меня обрушится неминуемая смерть. Беспомощно дернув головой, я увидел мохнатую гору – великанский медведь с горящими глазами упирался головой-глыбой в сводчатый потолок.

Короткий удар каменной лапой – из моей руки выпал клинок, печально зазвенев на блестящем паркете. Выдохнув, Колдун сделал шаг от стены, поспешно подхватил мой меч, спрятал в бесчисленных складках одежды. Напялив любимый берет, уселся в кресло-трон, стараясь унять сбивчивое дыхание.

– Благодарю, госпожа Урсула! – наконец кивнул он.

Меховая великанша тяжело опустилась возле меня – села грузно, по-человечьи.

– Это не Город берлог, это город оборотней какой-то… – собрав в горсть остатки мужества, проговорил я. – Госпожа Урсула, вы выглядите неважно. На вас же лица нет! – и усмехнулся, увидев, как гигантская медведица озабоченно потрогала лапами мохнатую морду.

Приободрившись, я хотел добавить что-то еще, но тут же понял, что напрасно недооценивал Колдуна – на моих запястьях щелкнули стальные браслеты, и я оказался прикованным к тонкой ребристой белой колонне.

Теперь все было кончено. С беспомощным отчаянием я смотрел, как Колдун, он же господин Пикус, разглядывает узоры на рукояти моего меча.

– Забавная игрушка.

– Верните. Это подарок отца! – Понимал, конечно же, что не вернет. Даже не ответит.

Но Колдун ответил.

– Подарок отца? – он склонил голову и проговорил сладко, тягуче: – А не интересуешься ли, что сталось с твоим отцом, когда ты покинул город?

– Что бы вы ни сказали, все равно не поверю, – отвернулся я. Но сердце уже завело безумную пляску.

– Твоего отца растерзали смоляные шакалы. Разорвали на куски, хоронить было нечего, – Колдун замолк в театральной паузе, с наслаждением ожидая моей истерики.

Но я огорчил его – не забился в слезах, не упал в обморок, не разрыдался до кашля. Я смотрел в стену и молчал. «Это неправда, он хочет меня задеть побольнее», – исступленно повторял я себе.

Тогда он, изобразив горестный вздох, продолжил: