Покорив землю, оба дайтьи, не имевшие соперников и свободные от болезней, привели три мира к спокойствию и этим закончили свои дела. Отобрав у богов и гандхарвов, якшей и змеев-нагов, царей и ракшасов все их драгоценности, они получили величайшее удовлетворение. Когда не осталось здесь никого, кто мог бы противостоять им, они оба оставили свои старания и проводили время подобно бессмертным. В женщинах, венках и благовониях, в разнообразных напитках и в (прочих) приятных и бесчисленных видах удовольствий они находили радость. В теремах, в лесах и садах, на горах и в рощах и в (других) местах, которые были им приятны, они проводили время, словно бессмертные. Как-то однажды они пришли на хребет гор Виндхья, образующий плоскогорье из ровных камней, желая предаться удовольствиям среди деревьев шала, увенчанных цветущими вершинами. Между тем как туда были доставлены всякие чудесные предметы, удовлетворявшие все желания, они весело уселись вместе с женщинами на прекрасных сидениях. Затем женщины ради их удовольствия стали ублажать их музыкой и танцами и распевать песни, прославлявшие их.
В это время Тилоттама, сбросив одежду и прикрывшись одним лишь куском красной ткани, собирала цветы в том лесу. Срывая цветы с деревьев каникара,15 растущих по берегам реки, она медленно пришла к тому месту, где находились оба великих асура. Они же, напившись превосходного питья, с глазами, у которых края покраснели от опьянения, увидев ее, прекраснобедрую, были поражены. Оба они вскочили и, оставив сидения, пошли туда, где стояла она. Оба они были опьянены страстью, оба домогались ее. Сунда схватил рукою прекраснобровую за правую руку, а Упасунда схватил Тилоттаму за левую руку. Опьяненные даром, данным им (Брахмой), своей телесной силой, богатством и драгоценными камнями, опьяненные питьем хмельного и всякими напитками, они нахмурили брови один против другого и сказали друг другу, проникнувшись опьяняющей страстью: «Она моя супруга, а твоя повелительница!» – воскликнул Сунда. «Она моя супруга, а твоя свояченица!» – промолвил Упасунда. «Не твоя она, а моя!» – говорили они (друг другу); и обоих их охватила ярость. Тогда из-за нее оба они схватили свои страшные булавы. И, схватив свои страшные булавы, оба они, опьяненные страстью к ней, с криками «я раньше, я раньше!» ударили друг друга. Получив удар булавой, страшные, они упали на землю, и тела их были залиты кровью, словно это были два солнца, упавшие с неба.
Тогда все женщины разбежались, а толпа дайтьев ушла в преисподнюю, дрожа от горя и страха. И прародитель, обладая чистой душою, вместе с богами и великими риши пришел туда, желая почтить Тилоттаму. И когда Брахма предложил ей дар, она выбрала любовь. И обрадованный прародитель сказал тут ей: «Ты будешь странствовать в мирах, посещаемых Адитьями, о прелестная дева! И вследствие твоей красоты никто не сможет наглядеться на тебя». Так дав ей дар, прародитель и владыка всех миров, поручив Индре три мира, отправился в мир Брахмы.
Так они оба, будучи (всегда) вместе и имея во всех делах одну цель, из-за Тилоттамы убили в гневе друг друга. Поэтому из расположения я говорю всем вам, наилучшим в роду Бхараты, чтобы среди всех вас не было здесь раздора из-за Драупади. Благо вам! Поступайте же так, если желаете (сделать) мне приятное.
Вайшампаяна сказал:
Когда сказал так великий мудрец Нарада, те благородные (пандавы, посоветовавшись) друг с другом, о царь, приняли совместно такое условие в присутствии божественного мудреца Парады, наделенного неизмеримою силой: «Если один из нас предстанет перед другим, который будет сидеть вместе с Драупади, то он должен будет жить в лесу в течение двенадцати лет, соблюдая обет воздержания». И когда такое условие было принято добродетельными пандавами, великий отшельник Нарада, довольный (ими), отправился в желанные края. Так некогда было заключено условие пандавами, побужденными Нарадой. И все они (никогда) не вступали в споры друг с другом, о Бхарата!
Так гласит глава двести четвертая в Адипарве великой Махабхараты.
Глава 205
Вайшампаяна сказал:
Заключив такое условие, пандавы продолжали жить там. Силою своего оружия они подчинили своей власти (многих) других царей. А Кришна стала послушна всем пятерым сыновьям Притхи, тем львам среди мужей, одаренным неизмеримою силой. Они были удовлетворены ею, а она была весьма довольна теми пятью супругами, героями, подобно тому как (река) Сарасвати – слонами. И меж тем как благородные пандавы поступали справедливо, кауравы все преуспевали, они были свободны от греха и исполнены счастья.
Как-то по истечении долгого времени, о владыка народов, у некоего брахмана какие-то грабители похитили коров, о лучший из царей! И когда добро то похищалось (ими), брахман вне себя от гнева пришел в Кхандавапрастху и стал выговаривать пандавам: «Мой скот похищается силою из этих ваших владений безумными злодеями; преследуйте же их, о пандавы! У нерадивого брахмана жертвенное масло похищают вороны! В пустую пещеру тигра вторгается подлый шакал! Но когда собственность брахмана похищают грабители, когда значение справедливости падает, когда я сам плачу, – то пусть будет применено оружие!».
И когда брахман тот сетовал близ (дворца), его слова услышал Дхананджая, сын Панду и Кунти. И лишь только услышал он, могучерукий, сказал тому дваждырожденному: «Не бойся!». А там, где находилось оружие благородных пандавов, уединился (в то время) вместе с Кришною Юдхиштхира, царь справедливости. И пандава, сын Кунти, не будучи в состоянии ни войти (туда), ни пойти (на помощь брахману), понуждаемый все снова и снова словами несчастного и удрученный его стенаниями, подумал: «В то время, когда похищают добро у благочестивого брахмана, я должен утереть его слезы, так решено. Великий грех постигнет царя от пренебрежения своими обязанностями, если я не защищу его, когда он плачет у (наших) ворот. Ведь может в этом мире установиться мнение о нашем собственном безверии, даже если (мы будем продолжать) оказывать покровительство, и грех коснется нас. Если я уйду, не спросившись у царя Аджаташатру, то, несомненно, ему и также мне будет неприятно. Если же я войду к царю, то мне предстоит жительство в лесу. Либо быть великому беззаконию, либо же моей смерти в лесу. Но справедливость ведь выше, нежели даже уничтожение тела». Так решив, Дхананджая, сын Кунти, вошел к царю и испросил у него дозволения, о владыка народов! И, взяв оттуда лук, он, возрадовавшись, сказал брахману: «Пойдем скорее, о брахман, пока те подлые грабители не ушли далеко. До тех пор мы будем преследовать их вместе, пока я не верну из рук похитителей твое добро». И он, могучерукий, вооруженный луком и панцырем, одинаково искусный (в сражениях) и на левую руку, пустился преследовать грабителей на колеснице со знаменем и победил их, поражая стрелами. Вернув то добро брахману и снискав себе славу, доблестный пандава Савьясачин, укротитель врагов, возвратился в город.
Поклонившись старшим и почтенный ими, он так сказал Дхарма радже: «Я должен исполнить обет: мною нарушен договор, ибо я видел тебя (сидящим с Драупади). Я удалюсь на жительство в леса, ибо такое условие было принято нами». «Как!» – воскликнул царь закона Юдхиштхира, услышав внезапно неприятное слово; и, опечаленный горем, сказал взволнованным голосом брат своему брату, стойкому и с вьющимися волосами: «Если ты почитаешь меня, то выслушай от меня слово, о безупречный! Ту неприятность, которую ты оказал мне, о герой, когда вошел ко мне, ее я полностью извиняю, и нет неудовольствия в моем сердце. Ведь если младший брат входит к старшему, то это не проступок. Когда же старший брат входит к младшему, то он нарушает правила приличия. Откажись же (от этого), о могучерукий, поступи согласно моим словам. Ведь тобою закон не нарушен и не оказано тобою пренебрежения ко мне».
Арджуна сказал:
«Не должно соблюдать закон посредством самообмана», – так я слышал от тебя. И я не отклонюсь от правды. В правде я имею оружие.
Вайшампаяна сказал:
И с дозволения царя он принял обет воздержания и отправился на жительство в лес на двенадцать лет.
Так гласит глава двести пятая в Адипарве великой Махабхараты.
Глава 206
Вайшампаяна сказал:
Когда могучерукий Арджуна, возвеличивший славу кауравов, уходил (в лес), его провожали благородные брахманы, искушенные в ведах, и те, кто были хорошо сведущи в ведах и ведангах и те, кто погружались в созерцание высочайшего духа, те, кто были чудесными странниками, преданными божеству, и те, кто были сказителями пуран или иными рассказчиками, о царь, те, кто представляли собою нищенствующих монахов и лесных жителей, а также те дваждырожденные, которые сладостно распевают чудесные сказания. Сопровождаемый этими и многими другими спутниками, которые умели красиво рассказывать, шествовал сын Панду, будто Индра – в сопровождении Марутов. Прекрасные, живописные леса и озера, реки и моря, о Бхарата, края и места священных омовений увидел лучший потомок Бхараты. И, достигнув Врат Ганги,16 тот властелин поселился там.
Услышь же от меня, о Джанамеджая, о необычайном подвиге, который совершил там величайший из сынов Панду, могучий воин, сражающийся на колеснице, с чистой душою. В то время как сын Кунти поселился там вместе с брахманами, о Бхарата, последние развели во множестве священные жертвенные огни. И когда благородные и ученые (брахманы), совершившие омовение, обуздавшие страсти и пребывающие на верном пути, разводили на берегах (священной реки) огонь, который пылал, поглощая жертвенную пищу и приношения из цветов, – те Врата Ганги блистали чрезвычайно. Однажды в том месте, переполненном (брахманами), сын Панду и Кунти вошел в Гангу, чтобы совершить омовение. И, совершив там омовение и ублажив (этим) усопших предков, он, могучерукий, намеревался уже выйти из воды, о царь, чтобы совершить возлияние огню, но (внезапно) был увлечен в воду дочерью змеиного царя – Улупи, о великий царь, побуждаемой богом любви. И пандава увидел там в ярко сверкающем дворце змея Кауравьи хорошо разложенный огонь. Тогда сын Кунти Джананджая совершил жертвоприношение огню. И пожиратель жертв (Агни) был удовлетворен им, кто без колебания принес ему жертву. Совершив жертвоприношение огню, Каунтея сказал, улыбаясь, дочери царя нагов такие слова: «Зачем ты проявила это насилие, о робкая красавица, и что это за прелестная страна? Кто ты? И чья ты дочь?
Улупи сказала:
Есть змей по имени Кауравья, родившийся в роду Айраваты. Я дочь его, о Партха, змея по имени Улупи. Лишь только я увидела тебя, вошедшего в реку для омовения, о Каунтея, как была поражена Кандарпой17. Осчастливь же меня, терзаемую из-за тебя богом любви. У меня нет никого другого, о потомок Куру, отдайся же мне тайно.
Арджуна сказал:
О милая, царем справедливости определен мне обет воздержания сроком на двенадцать лет и я не волен располагать собою. Но все же я желаю сделать тебе приятное, обитательница вод! Никакая неправда и ранее никогда не изрекалась мною. Каким же образом я должен поступить, чтобы не было неправды, и было бы удовольствие для тебя и чтобы не пострадал мой закон, о змея?
Улупи сказала:
Я знаю, о сын Панду, почему ты странствуешь по земле и почему старший брат твой определил тебе сей обет воздержания. «Если один из нас войдет из пренебрежения к другому, уединившемуся с дочерью Друпады, тот должен, (живя) в лесу, соблюдать в течение двенадцати лет обет воздержания», – такой уговор был заключен между вами. И этот (уговор), что один из вас (должен будет) жить в изгнании, был заключен из-за Драупади. Тогда он имел для тебя значение закона. В данном же случае закон не будет нарушен. Ведь долг одинаково состоит и в спасении страдающих, о большеглазый! Оттого, что ты спасешь меня, закон твой не пострадает. И если бы даже имело место нарушение закона, хотя бы самое незначительное, то оно как раз и будет твоею добродетелью благодаря тому, что ты возвратишь мне жизнь, о Арджуна! Обладай же мною, уже обладаемой, о Партха! Это ведь мнение благочестивых, о повелитель! Если ты не сделаешь так, то считай меня мертвой. Спасением (моей) жизни, о могучерукий, исполни же высочайший закон. Я прибегаю сегодня к твоей защите, о лучший из мужей! Ты постоянно оказываешь покровительство опечаленным и тем, кто лишен покровителей, о Каунтея! Я прибегаю к твоему покровительству и я плачу, страдая. Я прошу тебя, исполненная желаний. Поэтому сделай мне приятное. Отдавшись мне, ты должен удовлетворить меня.
Вайшампаяна сказал:
И когда сказала так дочь владыки змей, сын Кунти сделал все так (как просила она), основываясь на законе. И, проведя с нею ночь во дворце змеиного (царя), он, могущественный, встал с восходом солнца и ушел из обиталища Кауравьи.