Медведь и соловей (ЛП): читать начало книги онлайн

Солнце сияло на золотой голове. Константин Никонович остался на поле и смотрел на худую всадницу, пока деревья не скрыли ее.

«Дочь катается как мальчишка. Что о ней подумает наш добродетельный священник?».

Люди умывались холодной водой, пили пригоршнями. Когда Петр подошел к ручью, Вася слезла с лошади и была среди них, ходила с большой флягой кваса. Дуня испекла большой пирог с зерном, сыром и летними овощами. Люди собрались и отламывали куски. Жир смешивался с потом на их лицах.

Петр заметил, как стран Вася смотрелась среди больших мужчин с ее длинными костями и худобой, с большими широко посаженными глазами.

«Я хочу дочь, похожую на мою мать», — сказала Марина. Так и было, это была соколиха среди коров.

Люди не говорили с ней, они быстро ели пирог, опустив головы, и шли на жаркое поле. Алеша дернул сестру за косу и улыбнулся ей, проходя. Но Петр видел, как люди бросали на нее взгляды по пути.

— Ведьма, — прошептал один из них, хотя Петр не услышал. — Она зачаровала лошадь. Священник говорит…

Пирог закончился, и люди ушли, но Вася задержалась. Она отставила квас и опустила руки в ручей. Она шла как ребенок. Конечно. Она все еще была ребенком, его лягушонком. И в ней была дикая грация. Вася подошла к нему, забрав по пути корзинку. Петр потрясенно смотрел на ее лицо, потому и резко нахмурился. Ее улыбка увяла.

— Вот, отец, — она передала ему флягу с квасом.

«О, спаситель», — подумал он. Может, Анна Ивановна была права. Если она и не женщина, то скоро будет. Петр видел, как долго отец Константин смотрел на его дочь.

— Вася, — Петр сказал грубее, чем хотел. — Зачем было брать кобылицу и ехать на ней без седла и уздечки? Ты сломаешь руку или глупую шею.

Вася покраснела.

— Дуня дала корзинку и сказала спешить. Мышь была ближе всех, и путь близкий, так что я не думала о седле.

— И об узде, дочка? — сказал Петр сурово.

Вася покраснела сильнее.

— Я не пострадала, отец.

Петр тихо смотрел на нее. Если бы она была мальчишкой, он хлопал бы за такой навык езды верхом. Но она была девушкой, сорванцом на грани взросления. Петр снова вспомнил взгляд юного священника.

— Мы поговорим об этом позже, — сказал Петр. — Иди к Дуне. И не несись быстро.

— Да, отец, — робко сказала Вася. Но она гордо взобралась на спину лошади и гордо управляла ею, направляя кобылицу в сторону дома, куда она помчалась, выгнув шею.

День перешел в сумерки и ночь, но летом ночи напоминали утро.

— Дуня, — сказал Петр. — Давно Вася стала женщиной? — они сидели одни на летней кухне. Все вокруг спали. Но Петру было сложно спать в летнюю ночь, и вопрос о дочери не давал покоя. Кости Дуни болели, она не спешила ложиться на твердый матрас. Она медленно крутила прялку, а Петр вдруг заметил, как она исхудала.

Дуня строго посмотрела на Петра.

— Полгода. Началось почти на Пасху.

— Она красивая, — сказал Петр, — хоть и дикая. Ей нужен муж, это ее остепенит, — но он представил дикую девушку на свадьбе и в постели, потеющую у печи. Он ощутил странное сожаление и отогнал его.

Дуня отложила прялку и медленно сказала:

— Она еще не думала о любви, Петр Владимирович.

— И? Подумает, когда скажут.

Дуня рассмеялась.

— Да? Вы забыли мать Васи?

Петр молчал.