Медведь и соловей (ЛП): читать начало книги онлайн

Вася повернулась, радостно вскрикнув.

— Я переживаю за них, — сказала она. — Отец тоже, хоть это скрывает. Спасибо, батюшка, — она повернулась к нему с сияющим лицом, и это пугало и невольно восхищало Константина. Он похолодел. Повисла пауза. Тропа стала шире, и они пошли бок о бок.

— Отец сказал, вы бывали в разных концах света, — сказала Вася. — В Царьграде и дворце тысячи королей. В соборе святой Софии.

— Да, — сказал Константин.

— Расскажете об этом? — сказала она. — Отец говорит, в сумерках поют ангелы. И что царь правит всеми людьми божьими, словно он сам — Бог. И что у него комнаты драгоценных камней и тысячи слуг.

Ее вопрос поразил его.

— Не ангелы, — медленно сказал Константин. — Люди, но с голосами, что не постыдили бы ангелов. Ночью они зажигают тысячи свечей, и всюду золото и музыка…

Он резко остановился.

— Это, наверное, как рай, — сказала Вася.

— Да, — сказал Константин. От воспоминания сдавило горло: золото и серебро, музыка, ученые люди и свобода. Лес будто душил его. — Это не тема для девушек, — добавил он.

Вася вскинула брови. Они нашли куст ежевики. Вася сорвала горсть.

— Вы не хотели сюда ехать, да? — сказала она у ежевики. — У нас нет музыки, огней, мало людей. Вы не можете уехать?

— Я иду по велению Божьему, — сказал Константин холодно. — Если моя работа здесь, то я останусь здесь.

— И что у вас за работа, батюшка? — сказала Вася. Она перестала есть ежевику. На миг она посмотрела на деревья наверху.

Константин проследил за ее взглядом, но там ничего не было. Его охватило странное ощущение.

— Спасать души, — сказал он. Он мог сосчитать веснушки на ее носу. Эту девушку точно нужно было спасать. Ежевика испачкала ее рот и руки.

Вася слабо улыбнулась.

— Вы нас спасете?

— Если Господь даст силы, спасу.

— Я лишь деревенская девушка, — сказала Вася. Она потянулась к ягодам, следя за шипами. — Я никогда не видела Царьград или ангелов, не слышала голос Бога. Но я думаю, что вам нужно быть осторожнее, батюшка. Господь не говорит так, как вы хотите. Нам не требовалось спасение раньше.

Константин смотрел на нее. Она улыбнулась, ребенок, а не женщина, высокая и худая, испачканная соком ежевики.

— Скорее, — сказала она. — Скоро солнце взойдет.

Той ночью отец Константин лежал на узкой кровати и дрожал. Он не мог уснуть. На севере ветер кусал после заката даже летом.

Он правильно поставил иконы в углу напротив двери. Богоматерь висела в центре, Троица — ниже. Ночью хозяйка дома, робкая и вежливая, дала ему толстую свечу из пчелиного воска, чтобы поставить перед иконами. Константин зажег ее и наслаждался золотым светом. Но в свете луны свеча отбрасывала зловещую тень на лицо Девы, и странные фигуры будто плясали среди икон. Было что-то враждебное в доме ночью. Казалось, он дышит…

«Глупости», — подумал Константин. Он с раздражением встал, чтобы задуть свечу. Но, когда он пересек комнату, он услышал вдали щелчок закрывшейся двери. Он тут же повернулся к окну.

Женщина бежала перед домом, укутанная в тяжелую шаль, из-за этого она казалась пухлой и бесформенной. Отец Константин не понимал, кто это. Фигура добралась до двери церкви и замерла. Она коснулась бронзового кольца и открыла дверь, а потом пропала внутри.

Константин смотрел на место, где она пропала. Ничто не мешало людям молиться ночью, но в доме были свои иконы. Можно было легко помолиться перед ними, а не ходить ночью на улицу. И манеры женщины были вороватыми, почти виновными.

Константин ощущал все больше любопытства, раздражения и бодрости. Он отвернулся от окна, накинул темную мантию. В его комнате была дверь наружу. Он бесшумно вышел, не обувшись, и пошел по траве к церкви.

Анна Ивановна сидела в темноте перед иконостасом и старалась ни о чем не думать. Пахло пылью и краской, пчелиным воском и старым деревом, и это окутывало ее бальзамом, пока пот от очередного кошмара высыхал на холоде. В этот раз она ходила по лесу в полночь, вокруг были черные тени. Странные голоса звучали вокруг нее.

— Госпожа, — кричали они. — Госпожа, просим. Увидь нас. Познай нас, чтобы очаг не был без защиты. Просим, госпожа, — но она не смотрела. Она ходила, голоса терзали ее. А потом, в отчаянии, она побежала, раня ноги о камни и корни. Раздался громкий жалобный вопль. Вдруг ее путь оборвался. Она забежала в пустоту и вернулась в свою кожу, задыхаясь и истекая потом.