Он не спеша, позевывая, подошел к телефону, взял трубку и услышал давно забытый, но тут же воскресший в памяти голос:
— Привет, старик! Рейнгольд!
Шпагин подавил удивление.
— Ты откуда? — спросил он, испытывая пристальный, личный интерес, который в каждом из живущих время от времени проявляется в той или иной степени.
— Надо встретиться! — сказал Рейнгольд весело.
— Откуда ты? Куда ты пропал? Сто лет тебя… — сделал паузу Шпагин и вставил давно выброшенное им из собственного лексикона слово: — Старик!
— Из Нью-Йорка, — с достаточной долей равнодушия сказал Рейнгольд. — Вчера вечером прилетел и сразу звоню тебе, старичок!
Звучание голоса Рейнгольда напомнило шум дождя. Шпагин сначала вбирал слухом только это звучание, потом уже до него дошли слова.
— Я так и предполагал, — сказал Шпагин взволнованно. — Исчез с горизонта… Жена моя сразу сказала, мол, Рейнгольд уехал. Ну, ты молодец! Из Штатов, стало быть? — последние слова Шпагина прозвучали торжественно-скорбно.
В это время появилась в дверях жена и горячо зашептала:
— Рейнгольд? Я же говорила! Зови его к нам!
— Из самого Нью-Йорка? — переспросил Шпагин, косясь на жену.
— Что ты, старик, ей богу! — воскликнул Рейнгольд. — Говорю, давай встретимся!
— Приезжай к нам! — предложил Шпагин.
— Старик, у меня каждый час по минутам расписан! Давай в центре пересечемся, хочу тебя видеть.
Шпагин от нетерпения сунул руку в карман.
— Завтра? — спросил он.
— Нет, — ответил Рейнгольд. — Завтра у меня все забито. Давай звони мне завтра поздно вечером.
— Куда?
— Я у родителей, — сказал Рейнгольд. — А ты что, не мог им за эти годы позвонить?
— Я не знаю, где они живут, — сказал Шпагин. — И телефона не знаю. Как ты исчез, так наша связь оборвалась!
— Ладно, не трепись, — возразил довольно сдержанно Рейнгольд. — И телефон я тебе давал… Впрочем… Короче, звони, старик, завтра и договоримся о встрече.
— О'кей! — непроизвольно вырвалось у Шпагина.
— Привет Верочке и дочке! — сказал Рейнгольд.
— У меня еще одна появилась за время твоего отсутствия! — радостно сообщил Шпагин.
— И ей привет! — сказал Рейнгольд и продиктовал телефон родителей.
Этой ночью Шпагину снился Нью-Йорк: Шпагин едет по Бродвею (а где же еще?!) на дорогой черной машине, а впереди машины, как на экране, с микрофоном в руках корреспондент советского телевидения Владимир Дунаев говорит:
— Осень в Нью-Йорке идет под аккомпанемент забастовок, листовок, демонстраций, провокаций, инсинуаций…
Затем Шпагин видит себя на тридцать девятом этаже небоскреба на Третьей авеню. Этот этаж отвел ему Рейнгольд под нью-йоркскую квартиру совместного предприятия. Здесь же размещаются квартиры сотрудников. На светлой кухне стоит жена и жарит нью-йоркские магазинные котлеты. Шпагин снимает трубку телефона и слышит грохот завода, работающего в рамках совместного предприятия «Шпагин-Рейнгольд и К°».
— Куда ты провалился? — слышит Шпагин собственный голос.