Хартли, буду вам премного обязан, если вы иногда позволите мне касаться ногами палубы…
Они обошли все перечисленные помещения и добрый десяток других, Вэллери не пропустил ни одного, самого отдаленного уголка, как бы ни был труден доступ туда, если был уверен, что в отсеке на боевом посту находится хотя бы один матрос.
Наконец они оказались в машинно-котельном отделении, где с непривычки у человека сдавливает барабанные перепонки, где от жары захватывает дух. В носовом котельном Николлс настоял на том, чтобы Вэллери передохнул. От боли и усталости лицо командира сделалось серым. Хартли с кем-то разговаривал в углу. Какая-то фигура, заметил краешком глаза Николлс, вышла из котельного.
Потом он увидел коренастого смуглого кочегара со ссадинами на щеках и огромным, но уже поблекшим синяком под глазом. В руках он держал складной парусиновый стул. С глухим стуком кочегар поставил стул позади командира.
– Садитесь, сэр, – грубым голосом произнес он.
– Спасибо, спасибо, – благодарно проговорил Вэллери, усаживаясь. Потом поднял брови. – Райли? – удивился он, затем перевел взгляд на Гендри, старшину котельных машинистов. – Скрепя сердце выполняет распоряжение начальства?
– Он сам решил принести стул, сэр! – замявшись, ответил Гендри.
– Приношу свои извинения, Райли! – с искренним сожалением произнес Вэллери. – Спасибо за стул, большое спасибо.
Он изумленно поглядел Райли вслед, потом снова посмотрел на Гендри, вопросительно подняв брови.
Гендри пожал плечами.
– Хоть убейте, не могу его понять. Странная личность.
Он может, глазом не моргнув, проломить человеку череп свинцовой трубой, и в то же время подберет котенка или хромого пса. Если вы принесете ему птицу с подбитым крылом, можете считать, что теперь вы для Райли свой человек. Но о ближних он невысокого мнения, сэр.
Устало откинувшись назад, Вэллери молча, медленно кивнул и закрыл глаза. Николлс склонился над командиром.
– Послушайте, сэр, – тихо, но настойчиво просил он. –
Следует прекратить обход. Вы же свалитесь, сэр, честное слово, свалитесь. Обход можно будет продолжить как-нибудь в другой раз.
– Боюсь, ничего не выйдет, – терпеливо объяснил Вэллери. – Вам трудно это понять, но другого раза не будет.
Вэллери повернулся к Гендри.
– Так вы полагаете, что справитесь, старшина?
– Насчет нас не беспокойтесь, сэр, – ответил Гендри.
Акцент выдавал в нем уроженца Девоншира. – Себя поберегите, а уж кочегары вас не подведут, – прибавил он с грубоватой нежностью.
С усилием поднявшись на ноги, Вэллери слегка коснулся рукава Гендри.
– А знаете, старшина, я был в этом уверен… Готовы, Хартли? – Командир вдруг умолк, заметив огромную закутанную фигуру, ждущую у основания трапа. У верзилы было темное, мрачное лицо. – Кто это? Ах да, узнал. Никогда бы не подумал, что кочегарам бывает настолько холодно, – улыбнулся он.
– Да, сэр, это Петерсен, – сказал негромко Хартли. – Он пойдет с вами.
– Что, и Петерсен? Кто же так распорядился? Кстати, это не он ли…
– Да, сэр. Он был… правой рукой Райли, когда произошло злополучное столкновение в Скапа-Флоу…
Начальник медицинской службы отдал распоряжение.
Петерсен будет оказывать нам помощь.
– Нам? Мне, вы хотите сказать. – В голосе Вэллери не было ни возмущения, ни горечи. – Хартли, послушайтесь моего совета, не попадайтесь в руки докторам… Вы считаете, что этого кочегара не стоит опасаться? – прибавил он полушутя.
– Он глотку перегрызет всякому, кто косо на вас посмотрит, – заявил с уверенностью Хартли. – Он славный человек, сэр. Простой, доверчивый, но славный и честный.
Петерсен шагнул в сторону, чтобы пропустить их к трапу, но Вэллери остановился и, подняв голову, взглянул в угрюмые голубые глаза белокурого гиганта, который был на целых шесть дюймов выше его ростом.