– Еще не легче! – простонал Тиндалл. – Доковый ремонт! Спроси, какие меры приняты?
– «Все запасы топлива и воды перекачаны в кормовые цистерны. Заведен якорь. „Игер“ пытается снять нас с мели. Дайте полный назад в двенадцать ноль-ноль – двенадцать тридцать».
Тиндалл знал, что в это время прилив достигнет наивысшего уровня.
– Очень кстати, – пробормотал он. – Да нет же, это не надо передавать, – накинулся он на сигнальщика. – Просемафорь, пусть приготовятся принять буксирный трос и заведут с кормы якорь-цепь.
– «Указание понял», – прочитал Бентли.
– Спроси его: «Сколько имеется запаса топлива для эскадры?»
– «Восемьсот тонн».
– Выкачать за борт.
– «Прошу подтвердить распоряжение», – прочитал сигнальщик.
– Пусть выливает топливо к чертовой матери! – заорал
Тиндалл.
Огонек сигнального фонаря на «Реслере» мигнул и тотчас обиженно померк.
В полночь «Игер» дал малый ход. Он шел впереди
«Улисса», надраивая буксирный трос, заведенный с носа крейсера. Спустя две минуты «Улисс» задрожал всем корпусом: винты, приводимые в движение четырьмя могучими машинами, начали бешено вращаться, и взбаламученная вода забурлила как в котле. Цепь, поданная с кормы «Реслера», была всего пятнадцать сажен длиной, и поэтому буксир уходил вверх градусов на тридцать. Таким образом, корма авианосца должна была погрузиться.
Правда, ничтожно мало, но в создавшейся обстановке даже эта малость имела значение, так как тогда бы носовая часть корабля приобрела большую плавучесть. И, что еще важнее, поскольку винты «Реслера», лишь наполовину погруженные в воду, работали почти вхолостую, оба буксирующих корабля мощной струей от своих винтов вымывали песок и ил из-под киля «Реслера».
За двадцать минут до полной воды «Реслер» начал плавно сползать с мели.
Боцман на баке «Улисса» сразу же выбил чеку из скобы, крепившей буксирный конец, поданный с «Игера», и крейсер, развернувшись на 189 градусов, описал циркуляцию большого радиуса и оттащил авианосец, не имевший хода, восточнее мели.
К часу «Реслера» словно не бывало. Он ушел в сопровождении «Игера», готового в случае ухудшения погоды взять авианосец на буксир. Стоявший на мостике «Улисса»
Тиндалл наблюдал, как исчезает во тьме «Реслер», идущий зигзагом: командир авианосца пытался управляться с помощью машин.
– Хлебнут горя, пока доберутся до Скапа-Флоу, – проворчал адмирал. Он продрог и чувствовал себя так, как должен чувствовать командующий эскадрой, потерявший три четверти всех своих авианосцев. Он тяжело вздохнул и повернулся к Вэллери:
– Как думаете, когда догоним конвой?
Вэллери стал высчитывать. Но у Капкового мальчика уже был готов ответ:
– В ноль-восемь ноль-пять, – четко отрапортовал он. –
При скорости двадцать семь узлов, если следовать рассчитанным мною курсом на соединение с кораблями.
– О, Боже! – простонал Тиндалл. – Опять этот сосунок!
Навязался ты на мою голову! Дело в том, молодой человек, что нам необходимо догнать конвой до рассвета.
– Так точно, сэр. – Капковый был невозмутим. – Я тоже так полагал. Если идти другим, также предварительно рассчитанным мною курсом, при ходе тридцать три узла мы настигнем конвой за полчаса до рассвета.
– Он тоже так полагал! Уберите его от меня! – взвыл
Тиндалл. – Уберите, а не то я этого проклятого штурмана с его циркулем…
Внезапно умолкнув, он с трудом слез со своего стула и взял Вэллери под руку.