– Никаких «но», – буркнул Уэстклифф.
– Прошу вас, – настаивал Тэрнер. – Вы нас премного обяжете.
Вэллери посмотрел на него.
– Я, как командир корабля… – Он не закончил фразы. –
Не знаю, что и сказать.
– Зато я знаю, – тотчас нашелся Тэрнер, взяв Вэллери под руку. – Пойдемте со мной.
– Не уверены, что я дойду без посторонней помощи? –
чуть улыбнулся Вэллери.
– Нет, почему же. Но лучше не рисковать. Прошу вас, сэр.
– Ну хорошо, хорошо, – устало вздохнул старый моряк.
– На что только не согласишься ради спокойной жизни… и возможности выспаться!
Лейтенант Николлс с трудом сбросил с себя путы тяжелого сна. Медленно, нехотя разлепил веки. «Улисс»
по-прежнему отчаянно качало; палуба уходила из-под ног с такой стремительностью, что дух захватывало. Николлс увидел наклонившегося над ним Капкового мальчика. Лоб штурмана обмотан бинтом, остальная часть лица в пятнах крови. Вид у Карпентера был до отвращения жизнерадостный.
– Вставать, вставать, довольно спать… и так далее… –
усмехался Карпентер. – Как мы себя сегодня чувствуем? –
произнес он дурашливым голосом. Отпрыск знатного рода, лейтенант Карпентер не слишком-то уважал профессию врача.
– В чем дело, Энди? – вытаращил на него сонные глаза
Николлс. – Случилось что-нибудь?
– Что может случиться, когда на мостике господа
Кэррингтон и Карпентер, – заносчиво проговорил Капковый мальчик. – Не желаешь ли подняться наверх, посмотреть, как делает свое дело Кэррингтон? Он собирается развернуть корабль на обратный курс. А в такой заварушке дело это нешуточное!
– Так ты меня затем только и разбудил?
– Старик, при повороте корабля на другой курс ты все равно оказался бы на палубе… Только, пожалуй, со сломанной шеей. Ко всему, Джимми, требуется твоя помощь.
Ему нужны толстые стекла, а их у тебя в лазарете навалом.
Однако, как я убедился, лазарет закрыт, – прибавил он без стеснения.
– Но к чему они… эти стекла?
– Пойдем, сам увидишь.
Забрезжил жуткий, зловещий рассвет – достойный эпилог кошмара. Над кораблем, едва не задевая за мачты, проносились белесые полосы, но в вышине небо было чистым. Огромные волны стали гораздо короче и круче.
Машины работали на малых оборотах, лишь бы крейсер слушался руля. Несмотря на это, шедший против волны
«Улисс» нещадно трепало. Ветер, скорость которого немногим не достигала пятидесяти узлов, дул ровно. И
все-таки, едва Николлс вышел на палубу, вихрь обжег ему легкие, ослепил льдом и студеным ветром.