— Нет, нет! – оскорбился Лука. – Я сам справлюсь! Это мне ничего не стоит.
— Знаю, знаю, – примирительно сказал Андреа, – но взрывчатку необходимо нести особым способом. Меня специально обучали, – пояснил он.
— Вот как? А я и не знал. Тогда делайте так, как нужно.
А я понесу детонаторы. – Честь Луки не была уязвлена, самолюбие было спасено. Он прекратил спор, поднял ящичек и торопливо засеменил вслед за Андреа.
Меллори глянул на часы. Ровно час ночи. «Миллер и
Панаис должны вот-вот вернуться, – подумал он. – Ветер стал стихать. Снег совсем прекратился. Идти будет намного легче, а вот следы на снегу останутся. Они опасны, эти следы. Но не очень. К рассвету сойдем вниз, в долину.
Снега там не должно быть, а если попадемся заснеженное пространство, обойдем по ручью, и следов не останется».
Огонь затухал. Сразу со всех сторон стал подползать холод. Одежда Меллори еще не высохла. Он вздрогнул, подкинул несколько досок в огонь, поглядел, как они разгораются, наполняя пещеру яркой игрой света. Браун уже спал, свернувшись калачиком на подстилке. Стивенс лежал без движения, спиной к нему, дышал часто и прерывисто.
Один Бог знал, сколько ему еще осталось жить: он умирал, как определил Миллер, но ведь это такое неопределенное понятие. Ведь если искалеченный человек решит не умирать, то становится самым стойким и выносливым существом на земле. Меллори и раньше приходилось видеть подобное. Жить, преодолевать страдания, вынести боль от ран – значит утвердить себя перед самим собой и остальными. А Стивенс был очень молод, самолюбив и страдал так, что желание выжить могло стать для него самым важным желанием в мире. Он, конечно, понимал, каким стал калекой. Он слышал, что об этом говорил Меллори.
Он теперь сознавал, что Меллори заботится прежде всего не о его здоровье, а о том, чтобы ненароком не отдать его немцам, которые будут пытать и могут получить сведения о целях группы. Он также знал, что крепко подвел друзей.
Невозможно предугадать, чем кончится борьба противостоящих сил в душе Стивенса. Меллори покачал головой, закурил новую сигарету, вздохнул и придвинулся поближе к огню.
Через пяток минут вернулись Андреа и Лука. Миллер и
Панаис пришли следом за ними. Справедливости ради стоит отметить, что они услышали Миллера, когда тот был еще довольно далеко. Дасти спотыкался, падал, ругался не переставая, карабкаясь вверх по склону с тяжелым, неудобным грузом. Он перевалился через порог пещеры и, совершенно измотанный, рухнул возле костра. Меллори сочувственно ему улыбнулся.
— Ну как, Дасти? Панаис не слишком тебя обременял?
Миллер его не услышал. Он недоуменно уставился на огонь. Челюсть его отвисла и отвисала все больше: до его сознания доходила одна очень существенная мысль.
— Вот дьявольщина! Вы только поглядите! – Он крепко выругался. – А я потратил половину дьявольской ночи,
взбираясь на идиотские горы с плитой и таким количеством керосина, что хватит выкупать слона! И вот что я вижу, –
он набрал полную грудь воздуха, желая рассказать, что именно видит он, но промолчал. Внутри его все клокотало.
— В твоем возрасте человек должен следить за давлением, – посоветовал ему Меллори. – Как вы все обстряпали?
— О’кей, кажется. – В руке Миллера появилась кружка с озо, и лицо его немного просветлело. – Принесли одеяла, аптечку.
— Если позволите, я заверну в эти одеяла нашего молодого друга, – прервал его Андреа.
— А еда? – спросил Меллори.
— Ага. Мы принесли жратвы, начальник. Целую кучу жратвы. Этот малый, Панаис, просто чудо. Хлеб, вино, козий сыр, колбаса с чесноком, рис – что угодно!
— Рис? – настала очередь удивиться Меллори. – Его теперь не достать на островах, Дасти.
— Панаис достанет, – Миллер здорово развеселился. –
Он достал все это на кухне немецкого коменданта. Парень просто взял у Шкоды.
— У немецкого коменданта?! Ты шутишь!
— Простите, начальник, но это святая правда. – Миллер в один глоток осушил полкружки озо и удовлетворенно крякнул. – Бедный старина Миллер болтался у черного хода, и колени его стучали, как кастаньеты Каролины. Он был готов красиво смыться в любом направлении. А в это время сия кроха идет к двери и взламывает замок. У нас в
Штатах он составил бы состояние на ночных взломах. Через пяток минут он притащил этот чертов чемодан. –
Миллер указал на него небрежным жестом. – Не только очистил кладовую коменданта, но и прихватил взаймы ранец, чтобы тащить все эти прекрасные штуки. Я говорю вам, начальник, общение с таким типом доведет меня до сердечного приступа.