Последние слова его утонули в раскатах мощного взрыва.
Тэрнер ожидал этого: пять-шесть секунд назад он заметил узкий, как кинжал, сноп огня, взвившийся к небесам, который возник перед самым мостиком «Огайо Фрейтера».
До транспорта, находившегося на правой раковине, было уже больше мили, но он был отчетливо виден в свете северного сияния. Свете, оказавшемся предательским: почти не имевшее хода судно было обнаружено рыскавшей поблизости немецкой подлодкой.
«Огайо Фрейтер» виден был недолго. Взрыв – и вслед за ним ничего: ни дыма, ни пламени, ни звука. Но спинной хребет транспорта был перебит: в днище, верно, зияла огромная пробоина, а трюмы были битком набиты танками и боеприпасами. Транспорт встретил свою кончину с каким-то удивительным достоинством: он затонул быстро, спокойно, без суеты. Через три минуты все было кончено.
Воцарившуюся на мостике угрюмую тишину нарушил
Тэрнер. Он отвернулся; на лицо его, освещенное бельм светом «люстры», было не слишком приятно смотреть.
– А еще говорил: «Au revoir!» – пробормотал он, ни к кому не обращаясь.
– Лгун несчастный!. – Он сердито покачал головой, потом коснулся рукава Капкового мальчика. – Свяжитесь с радиорубкой! – резко проговорил он. – Прикажите «Викингу» заняться этой лодкой, пока мы не освободимся.
– Когда всему этому настанет, конец? – В призрачном свете лицо Брукса казалось неподвижным и утомленным.
– Одному Богу известно! Как я ненавижу этих подлых убийц! – простонал Тэрнер. – Я прекрасно понимаю, мы занимаемся тем же… Только дайте мне что-нибудь такое, что я мог бы видеть, с чем я мог бы помериться силами, что-нибудь такое…
– Не волнуйтесь, «Тирпиц» вы обязательно увидите, –
сухо оборвал его Кэррингтон. – Судя по всему, он достаточно велик, чтобы его не заметить.
Взглянув на первого офицера, Тэрнер неожиданно улыбнулся. Хлопнув Кэррингтона по плечу, он откинул голову назад и впился взглядом в мерцающее на небе сияние, гадая, когда же повесят вторую «люстру».
– Ты не можешь уделить мне минуту, Джонни? –
вполголоса проговорил Капковый мальчик. – Хотелось бы поговорить с тобой.
– Разумеется. – Николлс удивленно взглянул на друга. –
Разумеется, могу, не одну, а десять, пока не подойдет
«Сиррус». В чем дело, Энди?
– Виноват, я сейчас. – Штурман подошел к старшему офицеру. – Разрешите пройти в штурманскую рубку, сэр.
– Спички не забыли? – улыбнулся Тэрнер. – О'кей.
Ступайте.
На лице Капкового мальчика появилась слабая тень улыбки. Взяв Николлса под руку, он проводил его в штурманскую; там зажег свет и достал сигареты.
Штурман пристально смотрел на Николлса, поднесшего кончик сигареты к колеблющемуся язычку огня.
– Ты знаешь, Джонни? – внезапно произнес он. – Пожалуй, во мне есть шотландская порода.
– Шотландская кровь, – поправил его Николлс. – С чего это тебе взбрело в голову?
– И вот эта кровь говорит мне, что я обречен. Мои шотландские предки зовут меня к себе, Джонни. Я чувствую это всем своим существом. – Капковый мальчик словно не заметил, что его прервали. Он зябко поежился. –
Не понимаю, в чем дело. Я еще никогда не испытывал такого ощущения.
– Пустяки. У тебя несварение желудка, приятель, –
бодро ответил Николлс. Но ему стало не по себе.
– На этот раз попал пальцем в небо, – покачал головой штурман, едва заметно улыбнувшись. – Ко всему, я двое суток куска в рот не брал. Честное слово, Джонни.